В живописной мгле секретных операций девушка курьерша преодолевает препятствия и непонимание клиента, чтобы сохранить свою жизнь и не стать объектом угрожающей связи. Внутренние игры предательства и верности создают динамичную атмосферу чрезвычайных поручений, где каждое слово важно и каждый шаг рискованный....
– Почему? Неужели ты не понимаешь, что я могу дать тебе несравнимо больше, чем любой человек? – От вкрадчивого голоса у меня едва не закружилась голова.
– Так-так-так! – Я уперла руки в грудь бывшему шефу, отодвигая его подальше, чтобы создать дистанцию и несколько ослабить давление. – Я обращаться не хочу, мне и человеком неплохо живется.
– Но почему? Ты точно станешь сильным и полноценным вампиром и сможешь получить… – Дамьен огляделся по сторонам, будто прикидывая, что именно.
– Мне столько не надо.
Когда-то я мечтала стать великой некроманткой, чтобы всем доказать…
Что доказать, кому доказать? Отцу, которому до меня не было дела? Мачехе, которая меня никогда не любила и только и ждала, чтобы убрать с глаз долой? Брату и сестре, указав на то, кто из нас в итоге оказался круче? Или просто мечтала о чем-то таком, чтобы ни одна сволочь не посмела меня обидеть.
Потом я вылетела из академии, а следом и из дома.
Наверное, если бы выпал случай стать кем-то, то я бы его не упустила. Вот только вампирская помощь мне для этого без надобности. Боюсь даже представить, какую цену заломит за нее Дамьен.
– Ты сам сказал, что знаешь, зачем я здесь, – напомнила вампиру я, все еще упираясь ему в грудь, готовясь в любой момент выпустить магию.
Под моей ладонью в странном ритме, но все же билось сердце, доказывая, что передо мной не нежить. Но и не «жить». Что-то совершенно иное, промежуточное.
И все-таки Дамьен сделал шаг назад, возвращая положенное мне личное пространство.
– Да, знаю, и могу тебя обрадовать. Ритуал прошел успешно, человек выжил. И больше он не человек.
– Это же здорово! – обрадовалась я. – Он теперь вампир, так?
– Так, – подтвердил Дамьен.
Я сглотнула. Да уж, подобные перемены в себе принять нелегко, особенно когда перемены эти недобровольные. И все же Льюис жив, на сегодняшний день это главное.
– Дамьен, и у меня есть еще вопрос, – осторожно начала я.
