Автор
Девушка-торт распахнула шкаф в холодном октябре, когда дождь ласково хлопал стекло. Вздувшееся тело требует теплого пуховика на вытянутые руки и ноги. Здесь каждая вещь – как кусочек вкусной истории, где мечты и реальность сливается в единое целое.
– Инессы Листовой не было, – заявила Лера, – в девяностых у нас училась Инна Деревянкина.
– Дорогая, это немного не та девочка, – засмеялась Серафима.
– Я подумала, вдруг гостья ваша перепутала, – сказала Лера, – Инесса – Инна. Похоже!
– Согласна, – остановила ее Серафима, – но фамилии-то! Листова и Деревянкина. Вообще ничего общего.
– А вот и нет! – обрадовалась Лера. – Листова от слова лист. Где он растет? На дереве. Дерево – Деревянкина!
– Интересная логическая цепочка, – восхитилась владелица гимназии, – значит, ко мне можно обращаться Ефима Никитична.
– Почему? – изумилась Лера.
– Я Серафима, – начала объяснять начальница, – сокращенно Фима. Ефим имеет то же уменьшительно-ласкательное имя. Серафима – Фима – Ефим. Но я женщина, поэтому Ефима. Это логично. И кого-то с фамилией Шкафина давай именовать Столовой, Стуловой, Табуреткиной, Дивановой, Креслиной – это же все тоже мебель! Кузнецова – Щипцова!
– Вот тут ничего общего, – пропищала Лера.
– Кузнец в работе использует щипцы, – отрезала Серафима, – и он еще Молотов, Наковальников, Металлов, Подковин и Мехов!
– А подкова с мехом тут с какого бока? – не потеряла желания спорить секретарь.
– А кузнец подковы лошадям делает, мехами огонь в кузне раздувает, – растолковала Серафима, расхохоталась и положила трубку на стол.
– Простите, Татьяна, Валерия всегда стоит на своем. Понимает, что сказанула глупость, но никогда не признает это и спорит до изнеможения. Инессы Листовой у нас не было!
– Наверное, я перепутала имя девочки, – соврала я, – ее от вас вроде маленькой забрали.
– Для меня в этом ничего необычного нет, – сказала директор, – те, кто воспитывается и обучается по системе Казакова, по всем параметрам обгоняют ровесников. Но Листовой здесь не было.
Мы поговорили какое-то время о правилах приема в учебное заведение. Потом Серафима проводила меня в гардероб. Я надела свою курточку и уехала.
На обратной дороге мне позвонила Рина:
– Танюша! У Альберта Кузьмича плохой анализ!
– Что не так? – испугалась я.
– Все цифры красные, – вздохнула Ирина Леонидовна, – повсюду восклицательные знаки. Людмила пока не отвечает. Но другой врач в клинике посмотрел на результат и велел колоть коту антибиотики! Названия точно не помню. Сейчас сброшу его тебе на ватсап. Купи, пожалуйста, и шприцы тоже."
"– Прямо сейчас поеду в аптеку, – пообещала я.
