Я медленно отошел в сторону, прячась в тени и не отрывая от нее глаз.
Певица пропела припев, ударные напоминали пульс. Волосы Уинтер взмывали в воздух, мускулы ног перекатывались и сокращались под плотной тканью лосин. В свете луны, струившемся через окна, сквозь разрезы на спине розовой футболки с длинными рукавами виднелись спортивный лифчик и кожа.
– Но я моргнула, и мир исчез… – пела женщина. Музыка словно исходила из тела Уинтер, разливалась по ее венам. Каждое движение было идеально рассчитано. Мой взгляд блуждал по лицу девушки, ее фигуре, пока она делала вращения и прыжки. Мне хотелось стать воздухом вокруг нее, чтобы чувствовать, как Уинтер двигалась.
В груди так сильно ныло от боли, что было трудно дышать.
В мире нет никого, похожего на нее.
Трек закончился, дом погрузился в тишину. Девушка опустилась на ступни, тяжело дыша, и молча замерла на месте.
Потом ее голос наконец-то пронзил пространство:
– Ты тут?
Я ничего не ответил.
– Ты смотрел? – тихо спросила она.
Мною овладело желание заключить Уинтер в объятия, ощутить, как она расслабится, усмирить ее тревогу, заставить почувствовать себя в безопасности.
Но тогда она почует дым, потому что сегодня я специально не воздерживался от курения. Не хотел поддаться соблазну навестить ее.
И все равно поддался. Парням сказал, что нанесу жаркий визит миссис Эшби, прекрасно зная, как им это понравится. Мы все терпеть не могли ее мужа.
А на самом деле хотел увидеть Уинтер. После того, что сделал с ней прошлой ночью.
– Меня мучает то, что ты со мной не разговариваешь, – произнесла девушка, медленно повернувшись кругом, ведь она не знала, где я находился. – Не разговариваешь по-настоящему. Но, думаю, ты бы никогда не остался до утра.
Верно. Проведя еще полчаса в душе, мы вышли и вытерлись, после чего я оделся и последовал за ней в комнату, где какое-то время просто полежал с Уинтер в кровати.
Когда она уснула, я не ушел.
Однако глаз не сомкнул часов до четырех утра, и только потом незаметно улизнул.
Я пообещал себе трахнуть другую женщину сегодня. Чтобы вытравить из себя Уинтер.
– Ты похож на призрака, – задумчиво сказала она. – Или вампира. Ты оживаешь для меня лишь по ночам.
Девушка сглотнула и сделала вдох.
– Все нормально. Меня ведь предупредили, да? Что ты причинишь мне боль?
Да.
– Отец считает, мне лучше вернуться в Монреаль. Говорит, «здесь я не смогу реализоваться».
Она повторила его слова, сымитировав низкий, снисходительный тон. Мою шею словно пламенем обожгло; я занервничал.
Вернуться в Монреаль.
Так далеко.
Я не смогу с ней видеться. А вдруг она останется там после школы?
Если бы я подумал, что нам не стоит встречаться, мы бы не встречались, но мне не нравилось, что меня лишали выбора.