В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
В роще одиноко стоял УАЗик ППС. Никто из руководства и местной прокуратуры еще не успел сюда наведаться. Что ж, тем и лучше.
Когда мы вышли из машины, нас встретил старший сержант. Подтянутый, широкоплечий, но лицом «зеленый», как несвежая колбаса.
— Командир отделения Поляков, — отрапортовал он Горохову, безошибочно признав в нем старшего.
— Что у вас тут?
— Труп. Без руки. Обнаружил местный грибник, он сейчас у нас в машине.
— Ясно, — кивнул Горохов, — ничего не трогали?
— Никак нет. Близко даже не подходили, — старший сержант покосился на березу, возле которой виднелось прислоненное спиной тело.
— Молодцы, — похлопал его по плечу Горохов, под его ладонью забряцали золотистые лычки. — А что с лицом у тебя, Поляков? Будто сам покойник. Отравился чем-то?
— Нехорошо что-то… Там такое, — милиционера перекосило, когда он снова кинул мимолетный взгляд в сторону злополучной березы.
Мы приблизились к центру места происшествия. Еще издали стало понятно, что это мужчина привязан к дереву.
Я мысленно ставил галочки в списке примет.
— Личность установили? — Горохов обернулся к сержанту, но тот уже успел смыться подальше от неприглядного зрелища. — Эй! Поляков!
Следователь махнул рукой милиционеру.
— Можете его не звать, Никита Егорович, — сказал я. — Личность убитого мне хорошо известна.
— Вот как? — удивился Горохов.
— Ого! — воскликнул Федя, вглядываясь в лицо рослого мертвого парня. — Да это же… Андрюх! Как его фамилия? Все время забываю. Ну точно он же! Да!"
"— Это Сипкин, — кивнул я. — Владимир Сипкин — работник фабрики музыкальных инструментов. Шофер, у которого был конфликт с убитым Черпаковым.
— Сильно, Андрей Григорьевич, — изумился Горохов. — Ты уже без всяких баз личность определяешь. Поражаюсь твоей оперативной подкованности.
Я тяжело покачал головой.
— Тут не столько подкованность, сколько мои прошлые связи роль сыграли.
— Соболезную, — отозвался начальник.
Я поджал губу, вспоминая, как мы столкнулись с ним на ринге, на местных соревнованиях, и как Сипкин все старался выместить на мне свою обиду за тот бой.
