В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
Хе-хе… Один х*р ничего у вас на меня нет, — просипел он, шагая по коридору в сторону следственного кабинета.
Я вспомнил, как Света говорила, что в одиночке он испугается, отчается и начнет сотрудничать.
— Ошибаешься, — я придержал его за плечо, остановив, наклонил голову к его уху прошептал. — Нашли мы твое логово, Мясник, на пепелище дома твоего отца. Там повсюду твои отпечатки. Так что можешь попрощаться с сестрой. Вряд ли ты ее еще когда-нибудь увидишь.
От этих слов Савченко перекосило. Он дернулся, будто пытаясь разорвать наручники, я схватил его за ворот и с размаху приложил о стену плечом.
— Слушай сюда, урод! — процедил я. — Это тебе за Медведева и Гошу, а за остальных с тобой государство расквитается. Зеленки, лоб помазать, на всех хватит. Ты уже, считай, ходячий труп. Суд пройдет быстро, и приговор вынесут скоро. Сам знаешь, что такие резонансные дела не затягивают. Похоронят тебя, как безродного, с номерком вместо имени, а на могилку никто никогда не придет.
Слышно было, как Мясник скрипит зубами. Но в ответ он не проронил не слова. Я стоял и смотрел, как дежурный завел его в кабинет, где уже сидела Маша. Дверь захлопнулась.
— Ну как? — нежные руки приобняли меня сзади.
Я повернулся и чмокнул Свету в губы.
— Вроде, получилось… — улыбнулся я.
— Он вышел из себя?
— Еще как.
— Это хорошо, что молчал… — промурлыкала Света. — Скоро ему захочется выговориться.
Беседа Маши и Савченко длилась почти час. Я стоял в коридоре с Погодиным и ждал. Наконец, дверь распахнулась, девушка вышла. Лицо заплаканное, сама раскрасневшаяся, губы дрожат, взгляд бегает, пытаясь хоть за что-то зацепиться. Волосы растрепанные.
— Все нормально? — спросил Погодин.
— Да… — пролепетала Захарова. — Все уже позади…
— Пройдемте с нами, Мария, — я взял ее за локоток.
— Но… Можно я пойду домой? — Маша попыталась освободить свой локоть.
— Нет, нам надо взять у вас показания, — твердо проговорил я.
— Но ведь он мне ничего не сказал. Совсем ничего… Я имею в виду, про все эти кошмарные убийства.
— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Зато у нас для вас новости.
