В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
Там в подвале мы нашли лебедку самодельную, с помощью которой Савченко опускал и поднимал тела. На ручке лебедки тоже его отпечатки. И кровь обнаружена в подвале только первой и второй группы. Как у Морошко, Черпакова и Солнышкиной. У Сипкина же — четвертая группа.
— Это что получается? То есть, резали Сипкина не там, а прямо в лесу?
— Да…
— Во дела? Выходит, у нашего Мясника подражатель появился? Или, может, кто-то хотел его выгородить?
Осинкин всерьез задумался. Представил, наверное, как работал бы, если б вот такие дела доставались ему, а не алконавты со своими чекушками да кухонным боксом.
— Пока неясно, — я развел руками. — Работаю, дядь Петь.
— Слушай, — не выходя из своих раздумий, он ткнул меня пальцем в плечо. — А как Саченко травил людей угарным газом?
— Тут, я думаю, все просто… С Морошко и Черпаковым он лично знаком был, они ему с фабрики нелегально лак поставляли. Посадил их в машину, мол, переговорить. Наставил пистолет, увез в гараж, прикрыл двери и под угрозой пистолета держал, а машину не глушил.
— Допускаю. А сам почему не травился, если тут же стоял?
— Противогаз надевал. Нашли мы в подвале целый ящик с противогазами.
— Ясно… А Солнышкину он лично не знал?
— Нет, но ту просто мог на улице подсадить. Пофлиртовать и предложить довезти. Она дама незамужняя, могла повестись. Случайно ему подвернулась.
— Ну, удачи, Андрюх… — Осинкин похлопал меня по плечу. — Пошел я, у меня через полчаса прием граждан, а вечером ранее судимых по месту жительства проверять.
— Счастливо, — кивнул я и пожал ему руку.
Впрочем, Осинкин, кажется, возвращался к своей работе вовсе не с досадой, как он хотел показать, а с облегчением. Что есть кто-то другой, кто будет ловить маньяков и думать, к чему «приставить» отрезанные ноги. Кто-то вроде меня — если только и тому не надоест, он не сойдет с ума или не скурвится сам.
Тем временем к крыльцу подъехало желтое такси. Из «Волги» с черными шашечками на дверце вышла Маша и Погодин.
— Добрый день, Андрей Григорьевич, извиняюсь за опоздание. Признаться, я до последнего не хотела ехать. Все думала. Боюсь я его, понимаете?
Она мяла сумочку в руках, как будто собиралась разломать ее на части.
— День добрый, Мария, — я шагнул к ним, — вы не опоздали, как раз вовремя. Но вам нечего бояться. Савченко будет надежно пристегнут наручниками к стене, как я обещал. До вас он не доберется. Вы будете сидеть в нескольких метрах от него.
