В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
— Причем тут пионеры и Черпаков? — возмущенно выдохнул Сипкин. — И потом, товарищ старший лейтенант — у тебя на меня ничего нет.
Сипкин демонстративно скривился.
— Ревность — неплохой мотив для убийства, — пожал я плечами. — Сам знаешь, сколько следствие может длиться, и все это время будешь в СИЗО отдыхать. Это я тебе обеспечу. Понял? И со званием ты ошибся. Капитан я. Что молчишь? Насчет пионеров понял?
— Понял, — буркнул Вова.
— Молодец, люблю сообразительных. Все, свободен пока!
Верзила ушел, а я еще немного поговорил с Машей, пытаясь определить грань и глубину их отношений с Сипкиным.
Что-то не похоже… Уж сильно рьяно она его защищала.
— Извините, — дверь снова распахнулась, и в проеме нарисовалась пузатая фигура в подтяжках и галстуке. Одутловатое лицо покрыто испариной. — Позвольте спросить, почему меня не известили о проверке?
— А вы вообще кто? — уставился я на толстяка, вспоминая, где я его мог раньше видеть.
— Ну, как же! Я Сомов Валерий Валерьевич, — представился вошедший. — Директор этой фабрики.
Точно, вспомнил теперь его. И видел я его здесь, на территории фабрики и на профсоюзных и комсомольских собраниях, только раньше, когда еще работал тут в 78-м. Он меня, конечно, не узнал. Каждого работягу в лицо ни один директор не помнит, особенно, если тот продержался всего несколько недель.
— Проверка внеплановая, — деловито проговорил я. — Извещать вас не обязаны. Но я уже закончил.
— У нас какие-то нарушения? — Сомов вытер лоб платком и уставился на меня выпученными, как у мистера Бина, глазами.
— Пока все в порядке, но… — я поднял указательный палец вверх, — сдается мне, Валерий Валерьевич, что, скорее всего, это не ваша заслуга, а моя недоработка. Плохо вы, товарищ Сомов, контролировали своего завскладом.
— Мы сами не ожидали никак, товарищ проверяющий, того, что с ним произошло, — развел руками директор, просочившись из двери чуть дальше.
— Я не про его смерть, — многозначительно проговорил я.
Я забросил приманку. Если у директора рыльце в пушку, и его кто-то крышует из местных правоохранителей, то он непременно на них выйдет, а те обозначат себя. Тогда картина яснее станет. Мотив убийства двух сотрудников фабрики пока остается темным, как нутро деревенского погреба.
Я покинул кабинет и за спиной услышал вздох облегчения от директора, мол, пронесло на сегодня.
