В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
— И как, — улыбался я. — Стал?
— Не знаю, — вздохнул Трошкин. — Иногда мне кажется, что я слишком добрый. Вон и Петрович так считает. Жестче надо быть, тем более, на такой должности. Иначе самого сожрут или на шею сядут.
Он уставился в чашку и замолчал.
В дверь постучали.
В приоткрывшуюся щель просунулась голова и плечи какого-то работяги:
— Разрешите, Илья Игоревич?
— Вы кто? — уставился на него Трошкин.
— На работу устраиваться, заявление написать. На свободную вакансию…
— Не видите? Я занят! — отбрил тот посетителя.
— Извините, — работяга скрылся.
— Ого, — присвистнул я. — А говоришь, добрый. Вон какой командный голос у тебя прорезался, прямо как у Зверевой, когда она в этом кабинете заседала.
Илья на секунду задумался, поиграл желваками и проговорил:
— Раиса Робертовна все-таки хорошим человеком была. Резким, импульсивным, но хорошим.
Я уловил в глазах друга мимолетную грусть.
— Э, ты чего? У тебя жена, Илюха, а ты старую любовь вспоминаешь…
— Да все, проехали, — тряхнул головой Илья.
— Куда? — я вскинул брови на собеседника. — На фабрику?
— Ну, да… Сказал, что ко мне. Я, конечно, обрадовался, помнит меня. Но мне кажется, он лукавит.
— В каком это смысле?
— Сам знаешь эту молодежь, просто так они не приходят проведать, им всегда что-то нужно.
— И что было нужно Олегу? — насторожился я.
— Я так и не понял, — пожал плечами друг. — Так же кофе с ним попили, как вот с тобой, сказал, дескать, ему приятно в кабинете матери еще раз побывать, ведь она его раньше часто на работу с собой таскала, когда садик на карантине был.
— Хм… Странно, — задумчиво проговорил я. — А мне казалось, что Олег не испытывает особо теплых чувств к своей биологической матери. Не любит вспоминать.
— Эх… — вздохнул Трошкин, кулаки его сжались. — Знал бы, что все так обернётся с Раисой — убил бы…
— Кого? — мои брови снова полезли наверх.
— Ее убийцу… Ухажера этого тайного, Степанова, который потом ее и прирезал и Олега похитил.
"Я смотрел на старого знакомого и удивлялся.
— Его наказание уже постигло. Сидит за преступление своё.
— Да выйдет он скоро, — махнул рукой Трошкин. — А Раиса в земле. Как жаль, что он всего лишь тюрьмой отделался…
* * *После общения с Трошкиным я вышел на улицу.
— Андрей Григорьевич! — окликнул меня женский голос.
Я обернулся. Это была бухгалтерша Маша. Она явно караулила меня у выхода.
