В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
— Ты мне все испортил, — улыбнулся я. — Эх! Теперь нового подозреваемого искать.
— На живца его надо брать, — подмигнул Гоша, похрустывая грибочками.
— Это как?
— Ты сам как-то рассказывал, что каждый маньяк ищет общественного признания и славы. Возьми и посади невиновного, тогда убийца обидится, что его доблестные «труды» присвоены, и проявит себя.
— Легко сказать, посади. Где ж я тебе этого невиновного найду?
— А что, у нас разве всех за дело осуждают? — повёл Гоша плечами. — Ты мне-то не рассказывай.
Я замотал головой.
— Не, я так не могу. Тут что-то хитрое придумать надо, чтобы его выманить.
Звяк! На пол упала бутылка, которую подошедший официант неуклюже смел со стола локтем. Осколки щекотнули брызгами по ногам, хорошо хоть пустая была, и не придется вино от брюк отстирывать.
— Ты что, криворукий? — впился в него взглядом Гоша. — Глаза-то разуй!
— Простите, — проблеял официант и, опустившись на колено, принялся собирать осколки на поднос.
— Да встань ты! — поморщился Гоша. — Возьми веник. Не ползай на коленях, чай не перед барином извиняешься.
— Да, да, я сейчас принесу веник, — официант смылся.
— Во! — кивнул Гоша. — Давай я щас его при всех погромче отчехвощу и прилюдно выгоню. А наутро вы его труп найдете без головы или руки, ну или без чего-нибудь еще, как сам решишь. Свидетели есть, что я на него обозлился, мотив, стало быть, тоже у меня имеется. Вы меня — в КПЗ на двое суток. Как подозреваемого, и припишете маньячные дела.
— Да, но есть небольшая проблемка, — улыбнулся я. — Людей и официантов нельзя убивать. Ты забыл? Это тебе не ход в шахматах.
Гоша даже засмеялся.
— Так я ж не по-настоящему. Этот оболтус криворукий — мой родственничек дальний. По блату здесь держится, я его спрячу и велю носа не казать. А ты по сводкам пустишь, что, мол, труп обнаружен гражданина Рогова, двадцати пяти лет от роду. Мои ребята тоже слухи понесут.
Кажется, Гоше вся эта задумка очень нравилась. Как старый актер, он хотел снова выйти под огни рампы.
— А потом что? — размышлял я.
— А потом ты меня отпустишь, типа, под подписку, мол, доказательств пока мало для обвинения собрал.
— И?"
"— Ну, тут два варианта.
