Получается, что если он меня ненавидит, значит, как минимум, радеет за убийцу. Дальше — больше… Я пробил этого Саву и выяснил, что его настоящее имя — Савченко Борис.
— Ну, да, Сава — это погоняло… — кивнул Гоша.
Для него-то это не было никаким секретом.
— И отец у него погиб странно, сгорел при невыясненных обстоятельствах в собственном доме. Вскрытие проводил Мытько. После пожара от трупа осталось только туловище, и то запеклось в сплошную массу. Конечности и голова при сильном термическом воздействии, как правило, первыми сгорают. Сколько раз такое видел.
Гоша покачал головой.
— Слушай… Как-то все натянуто выходит. Мало ли людей сгорает, как ты понял, что именно Сава причастен?"
"— На самом деле, это пока не доказано, но учитывая, что он вот так смылся, да еще и решил тебя пристрелить, как только ты появился, мои предположения только крепнут.
— Ну ладно, пусть так. Но у меня еще вопрос. А если он отца «достраивал», почему нога-то женская?
— А это еще одна важная деталь. Ты сказал, что отец у него был фронтовик, и у него не было правой ноги.
Мы об этом уже говорили, но Гоша, хоть и слушал с интересом, вообще-то сидел, поскрипывая зубами и заметно бледнея, так что мог что-то и упустить.
— Да, правой до колена. Ну и что?
— А то… Вот в тот момент, когда ты мне это сообщил, пазл у меня в голове и сложился, вот почему он забрал правую ногу у женщины, убив Солнышкину.
— Не понял, — наморщил лоб Гоша. — Поясни…
— Женщина для таких людей, как Сава — не совсем полноценный человек. Соответственно, и нога ее в некотором роде ущербна. Как правая у отца.
Глаза у Гоши буквально на лоб полезли.
— А-а… Ну, похоже на правду. Баб Сава особо не жаловал…
— Так вот. Оставалось только проверить мои догадки, раскопав могилу отца Савы, и сегодня я это сделал.
— И? — Гоша с любопытством на меня уставился.
— Как я и предполагал, она оказалась пуста.
— То есть, он забрал останки отца, чтобы потом собрать его тело по частям, используя тела других людей, и перезахоронить, как он считает, в нормальном, так сказать, виде?
— Совершенно верно… Но было ещё обстоятельство. Первые две жертвы, Морошко и Черпаков, как ты говорил, работали на тебя, тырили гитарный лак с фабрики, я сначала подумал, честно говоря, что это вообще дело твоих рук.
— Ты что, меня в маньяки записал? Ну, ты даешь, блин.
— Ну, почему в маньяки? Просто ты мог так наказать проштрафившихся, например.
— Вот спасибо, хорошего же ты обо мне мнения. Ты же знаешь, что я мокрухой не занимаюсь. Не мой профиль.