Майор милиции Андрей Петров приезжает в глухой Нижний Лесовск, где люди исчезают без следа, а местное начальство скрывает истину. На текстильном комбинате процветает коррупция, а в окружающем лесу скрывается древнее зло. Петрову предстоит разоблачить заговор и выжить в этом адском месте.
Раздел Chitat.online для книги «Курсант: Назад в СССР 14» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Майор милиции Андрей Петров приезжает в глухой Нижний Лесовск, где люди исчезают без следа, а местное начальство скрывает истину. На текстильном комбинате процветает коррупция, а в окружающем лесу скрывается древнее зло. Петрову предстоит разоблачить заговор и выжить в этом адском месте.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Рафаэль Дамиров Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Майор милиции Андрей Петров приезжает в глухой Нижний Лесовск, где люди исчезают без следа, а местное начальство скрывает истину. На текстильном комбинате процветает коррупция, а в окружающем лесу скрывается древнее зло. Петрову предстоит разоблачить заговор и выжить в этом адском месте.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кто-то палил, как в бреду, как будто отбивался от кошмара. От монстра.
Тишина, пауза… А потом — крик."
"Дикий. Раздирающий. Как будто кого-то вспороли заживо.
Я замер. По мокрой спине пробежал холод. Этот крик… Я узнал его. Это был голос Орлова.
Он кричал так, как не кричит человек. Такой звук исторгается из человека, когда он — жертва, загнанная, раненная, испуганная. И в этом крике уже звучала смерть. Последняя нота жизни.
Я сжал челюсти. Хотел броситься, сломя голову — вперёд, на помощь, лишь бы спасти. Но знал: поздно. Я не успею, уже всё… Там осталась одна лишь секунда, один замах.
А если побегу — только выдам себя.
Тварь знала бункер. Ходила в нём, как у себя дома. Слишком уверенно, слишком тихо. Как будто не шла — скользила по коридорам, слушала стены, чувствовала вибрации пола. Черная душа подземелья.
Силой её не взять. Значит, нужно хитростью.
Я вернулся к телу Леонтия Лазовского. Волоком, с трудом, протащил его по коридору — оставляя за собой кровавый след. Обставил все так, будто он, смертельно раненый, ещё долго полз к спасению. К свету. К жизни.
Усадил у стены в коридоре. Согнул, как живого. Голова опущена, руки на коленях. В правую ладонь ему я вложил фонарь. Включил. Свет робко потянулся вверх, создавая жёлтое пятно под потолком, освещая только его.
Я отступил. Встал в ответвлении коридора. Там, где плафоны давно погасли. Где темнота была кромешной. Где меня никому бы не было видно. Но я видел всё.
Сел на корточки и прижался к бетону. Пистолет наготове, напряженный палец — на спуске.
Наклонился к коленям. Теперь нужно выманить тварь. И я сипло, с напряжением прокричал:
— Помогите…
Не мой голос. Горло сжало. Сухой воздух, пыль, севшие связки — всё сработало на руку. Голос получился чужим, как и хотел. Хриплым. Не слишком похоже на голос Леонтия, но я старался как мог.
— Помогите…
И снова тишина. Теперь ждем. Тик-так, тик-так…
Прошло, может, полминуты. Или час? Время будто исчезло. И вот, наконец — шаги впереди. Медленные. Вкрадчивые.
Они приближались. Стали чаще. Я не дышал, не моргал. Только сильнее вжимался в стену, сливаясь с чернотой бункера.
И свет фонаря, зажатого в мёртвой руке Лазовского, дрогнул.
Что-то заслонило его на секунду. Что-то подошло близко. Очень близко.
Пора!
* * *Я выскочил из укрытия, рванул вперёд с пистолетом, палец уже на спусковом крючке — готов был всадить пулю в любого, кто появится на линии прицела.
Фигура осела у тела Леонтия. Заскребла руками по полу. Грязный, весь в крови, со свалявшимися волосами, в рваной одежде — это был Гриша. Он съёжился в комок, будто хотел исчезнуть, и дрожал.
Но тянул тело отца за ворот рубахи, при этом тихо всхлипывал и твердил, будто молитву:
— Папа… папа… не умирай… папа…
Я остановился, замер.
