В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
Фильтровентиляционная установка тут — типовая, ФВУ-100 или ФПУ-200, точно не знаю.
— Как я понимаю, классическая трёхступенчатая система?
— Так точно, и от пыли, и от органики и токсинов, и йодная кассета на случай… изотопов.
Орлов помолчал, потом провёл пальцем по воздуховоду и обеспокоенно проговорил:
— Металл сухой, без пыли — значит, систему запускали недавно. Значит, кто-то тут ещё шляется.
Он обеспокоенно оглянулся.
— А я тебе говорил… — хмыкнул я. — Где генераторная?
— Вон там, похоже.
Мы дошли до ответвления коридора, которое упиралось в дверь.
— Свет откуда? — спросил я, кивнув на дверь.
— Это резервная автономка, — ответил майор. — Дизельная АД-шка, пуск от сжатого воздуха.
Я толкнул тяжёлую дверь бокового хода и шагнул внутрь. Темно, потолки низкие, как будто давят на плечи.
— Жди здесь, прикрывай, — обернувшись, скомандовал я и прошел дальше.
Я замер в небольшом помещении, прислушался. Тишина — только равномерное поскрипывание металла и запахи: солярка, масло, копоть.
Генератор стоял, как танк на приколе — старый, массивный АД-100, если верить табличке, выпущен в 1962-м. Поставили его, скорее всего, сразу, когда закладывали этот бункер — в ту пору, когда боялись американских ракет. А американцы боялись наших.
Низкий гул и ритмичная вибрация шли по полу, ударяясь в пятки и поднимаясь по ногам, будто сердце под землёй билось.
"Провёл ладонью по корпусу генератора — тёплый. Работает давно. Снаружи питание лаборатории давно отключено. Сейчас это — единственный источник энергии.
На стене висел противогаз без сумки-чехла. Потертый и потемневший, но ещё в строю. Как немой сигнал: здесь не место для прогулок.
Из вентиляции тянуло сухим, отфильтрованным воздухом. Где-то за стенкой гудели компенсаторы — гасили вибрации, не давая им расходиться по конструкциям.
Я подошёл к аварийному рубильнику. Массивный, с резиновой накладкой. Уже было потянулся — и замер. Отключить питание? Нет… Пока пусть работает. Это сердце бункера. Глушить — всё равно что душить живой организм. Да и свет мне понадобится, чтобы найти тех, кто здесь прячется.
Так что я вышел и закрыл за собой дверь.
— Ну что? — с облегчением выдохнул Орлов, когда я вернулся.
