В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
Но ты тут не особо нужен, где опергруппа?
— Едет, товарищ майор. Я тут близко проезжал, меня дежурный отправил вам в помощь по радиостанции.
— Ладно… Будешь ждать группу и караулить место, а нам с коллегой, — кивнул я на КГБ-шника, — нужно отлучиться. Подойди.
Перепелицын сделал несколько шагов, глянул в сторону беседки — и тут же согнулся пополам, вцепившись в колени. Его вывернуло в траву, на подступах к крови. Не выдержало неокрепшее сознание молодого. Не зачерствел еще милиционерик.
— Простите… — прохрипел он, спотыкаясь, и метнулся в кусты, прикрывая рот.
— Перепелицын! — гаркнул я ему вдогонку. — Как блевать закончишь — займись охраной места происшествия! Ты тут теперь за старшего. Ясно?
— Есть, товарищ майор! — донеслось хриплое из кустов.
— Ничего не трогать, не топтать! Гильза, нож, пистолет ТТ — чтобы всё дошло до экспертизы в первозданном виде! Всё понял?
— По… понял, товарищ майор! Так точно!
Из кустов снова раздался характерный звук.
— Понятливый какой… Будущий генерал, не меньше… — насмешливо хмыкнул Орлов, сдерживая улыбку.
— Не ворчи, Гордеич, освоится еще, успеет. Пошли лучше, переговорим, — кивнул я напарнику и двинулся в сторону ворот, к машине.
Мы сели в его «Волгу». Орлов завёл мотор и, пока тот мерно крутил обороты, глянул на меня.
— Ну что, Андрей Григорьевич, — Орлов достал из кармана кожаные перчатки, начал неторопливо натягивать. — Рассказывай. Чую, задумал ты что-то серьёзное… нужное, как всегда, но очень опасное.
— Вроде того, — сказал я. — Но другого выхода у нас нет. Или мы — или они. Я знаю, где Лазовские.
— Значит, вдвоём, — проговорил он, — Ну, не впервой, что ж…
— Вдвоём. И больше никого. Потому что поедем… к бункеру.
Орлов застыл. Перестал шевелить пальцами. Взгляд стал хмурым.
— Какому ещё бункеру? — спросил он с некоторым раздражением.
Но я увидел по глазам — всё он понял.
— К тому самому.
Орлов помолчал. Лицо оставалось каменным, но уголок рта дёрнулся. Он откашлялся, посмотрел в сторону.
— Слушай… Андрей… Ты же умный человек. Майор. Там всё под грифом. Уровень допуска — первый. Даже внутри у нас не каждый в курсе. Я не имею права ни подтверждать, ни опровергать… Ты это понимаешь?
— Понимаю, — сказал я. — Потому и пришёл к тебе.
