Майор милиции Андрей Петров приезжает в глухой Нижний Лесовск, где люди исчезают без следа, а местное начальство скрывает истину. На текстильном комбинате процветает коррупция, а в окружающем лесу скрывается древнее зло. Петрову предстоит разоблачить заговор и выжить в этом адском месте.
Раздел Chitat.online для книги «Курсант: Назад в СССР 14» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Майор милиции Андрей Петров приезжает в глухой Нижний Лесовск, где люди исчезают без следа, а местное начальство скрывает истину. На текстильном комбинате процветает коррупция, а в окружающем лесу скрывается древнее зло. Петрову предстоит разоблачить заговор и выжить в этом адском месте.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Рафаэль Дамиров Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Майор милиции Андрей Петров приезжает в глухой Нижний Лесовск, где люди исчезают без следа, а местное начальство скрывает истину. На текстильном комбинате процветает коррупция, а в окружающем лесу скрывается древнее зло. Петрову предстоит разоблачить заговор и выжить в этом адском месте.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Гриша посмотрел на меня с перекошенным лицом:
— Я хочу тебя убить… — прохрипел он. — И вырезать ещё одно сердце.
Он улыбнулся — и в этом оскале была бешеная, остервенелая воля к последнему прыжку.
Я медленно навёл на него ствол, а Лазовский еле слышно пробормотал:
— Твоё… хороший трофей. Лучший…
Лицо его снова неуловимо менялось, будто кто-то лепил его прямо сейчас.
— Не выйдет. Сердце моё останется со мной, — ухмыльнулся я, — а ты идёшь… на хер… в ад.
— Бах!
Я выстрелил, не дрогнув. Будто каждый день казнил упырей."
"Пуля ударила точно в лоб, прямо между бровей. Гриша на мгновение замер — но никакой «Гранит» не мог помочь ему стать бессмертным. Улыбка, та самая, звериная — осталась на его лице. Только теперь она не жила, не двигалась, а застыла, как маска. А через мгновение он завалился набок, в лужу собственной крови.
— Сдохни, чудовище, — выдохнул я, опуская руку с пистолетом.
Убрал пустое оружие в кобуру, не сводя взгляда с Гриши. Ждал. Я всё-таки, против собственного разума, ждал, что он шевельнётся, дёрнется, снова встанет, как тогда — с простреленной грудью. Но нет. Он был мёртв. Мертвее не бывает.
Моя пуля вынесла ему мозг, но что-то там нарушилось ещё раньше. Нет, не тогда, когда он родился дурачком. А когда осознал и принял в себе зверя.
И всё вокруг стало вдруг очень… тихим. Только неясный гул генератора слышался в недрах черных коридоров.
Только сердце моё стучало в груди, будто пыталось пробиться наружу. Будто хотело сказать — жив, жив…
Я сделал шаг вперёд. И ещё один. Нагнулся. Одним жестом закрыл Грише глаза, чтобы он не таращился на меня.
— Конец, — сказал я. — Для тебя и для всей твоей безумной семейки. Всё. Финита.
Я направился к выходу.
Друзья! Приближается финал книги и серии в целом. Цикл КУРСАНТ подходит к завершению. Пишите в комментариях, чем бы вы хотели, чтобы завершилась серия. Какой финал вам по душе. СПАСИБО!
Эпилог
31 декабря 1988 года, г. Новоульяновск.
Вечер. Зал ресторана Гоши, надёжно укрытый от посторонних глаз плотными шторами и его личной охраной у входа, сиял огнями гирлянд, звенел хрусталём бокалов, переливался смехом, тёплыми голосами, запахом праздника. Всё здесь дышало ожиданием чуда. Сегодня заведение было закрыто на спецобслуживание — Гоша Индия, неформальный хозяин и мой давний, проверенный годами друг, лично следил, чтобы на каждом столе было по-домашнему щедро, по-настоящему вкусно. Закуски обновлялись, горячее подавалось вовремя, бутылки не успевали нагреться.
Гоша суетился с блестящими глазами, будто встречал не гостей, а большую родню. Он то прикрикнет на официанта, то поправит скатерть, то пробежится взглядом по залу и довольно кивнёт сам себе.
На возвышении, в центре у стены, под гобеленом, стоял старенький, но верный телевизор «Рекорд».
