В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
Несколько секунд — и наконец прошёл сухой, щелкающий, искажённый голос КГБ-шника:
— Курсант, на связи Орёл. Слышу хорошо. Приём.
Я кивнул, будто напарник мог меня видеть, и проговорил, снова вдавив кнопку вызова:
— Орёл, птичка вылетела. Встречайте…
Пауза. Потом раздалось в ответ:
— Принято. Уже ведём. Никуда не денется.
— Отлично. Не упустите. До связи…
— Не упустим. Отбой, — проскрежетала рация голосом Борислава.
Я отпустил кнопку, переключился на милицейскую волну. Вызвал дежурную часть и сообщил о трупах.
Пока рация шумела отголосками перекликающихся милицейских нарядов, я проверил остатки патронов. Поменял магазин в рукоятке на запасной, полный. Подошёл к трупам, будто хотел убедиться, что они на месте. Может быть, вспомнилось, как исчез тогда Мельников? Но эти никуда не делись, и я с удовлетворением отметил, что мертвее не бывает.
Присел на корточки и посмотрел в сторону Черного озера.
Он сейчас в бегах, боится каждого шороха — и наверняка захочет свалить из города, а может, даже из страны. Егозливый Мещерский — не Шамба. Но перед этим он обязательно должен наведаться туда, где припрятана нычка — и, возможно, украденное вещество.
Таков был мой план. Спровоцировать Бобырева, чтобы он собрал сходку с подельниками. Выследить их сходняк, шугануть, кого-то взять, кого-то упустить, якобы случайно, и проследить за ним. Честно говоря, поначалу я думал, что из этой компании беглецом будет Шамба, он-то поживее выглядит, да и пуза нет, как у сотоварищей. Но судьба распорядилась иначе — подарила эту роль, как и жизнь, Мещерскому.
А теперь оставались Лазовские. Чертовы маньяки… Серийные убийцы…
— Твою ж мать… — задумчиво пробормотал я, вглядываясь в черноту леса. — Где вас носит, гниды?
И правда — где? Куда смотреть, что скрывает вашу тайну?
Выезды из города перекрыты. Дежурят и постовые, и в помощь дружинники даны. Даже кабинетных в отделе погнали в «поле».
