В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
Потому что сердце остановилось.
Шамба умер. Теперь уже точно.
А мне оставалось только одно: понять, что за «бункер» он имел в виду и что я там должен проверить.
* * *Я стоял и смотрел какое-то время на тела, будто ждал от них подвоха. Но мертвецы не воскресли.
И все-таки какой живучий оказался Даур Вахтангович! Даже умирая, сумел отомстить. Выстрел был точный. Смертельный. Как будто всю ненависть, всю боль он вложил в одно-единственное нажатие на спусковой крючок.
Я смотрел на его лицо, застывшее в смертельной гримасе — и не чувствовал жалости.
"Теперь всё. Конец фильма. Никто за мёртвого вписываться не будет. Наоборот — сольют. Сбросят со счетов. Повесят всех собак.
Я наклонился, поднял пистолет Шамбы, чтобы тот окончалтельно не утонул в крови. Кровь на рукоятке уже чуть загустела. Аккуратно, не оставляя отпечатков, я взял его за спусковую скобу и положил на лавку. Добрая машинка — потертый старый ТТ времен войны. Явно нелегальный, иначе как бы он оказался у директора фабрики, да еще и подаренный начальником милиции.
Я вышел к машине. Открыл багажник, достал оттуда радиостанцию.
Нажал на кнопку передачи:
— Орёл, Орёл, это Курсант. Как слышно? Приём.
Пауза, тишина, только все бьётся мотылек о лампочку, обжигая крылья. Почему-то никак не сдается эта букашка.
— Курсант вызывает Орла, ответь. Приём!.. — повторил я запрос.
Рация зашипела, потрескивая.
