В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
Потому что, если они действительно там — а я почти уверен, что там — у нас есть шанс их взять. Пока не ушли окончательно. Или тебе мало убийств в Нижнем Лесовске? Нужно отпустить их, пусть идут дальше?
Орлов смотрел на меня молча. Секунд десять. Пятнадцать. Потом тихо выдохнул.
— Если ты ошибаешься… мне голову снимут.
— Если я ошибаюсь — я всё возьму на себя. У меня есть… показания. Но если я прав — ты знаешь, что нужно делать. Шамба не зря перед смертью сказал, чтобы я проверил бункер. Вряд ли в округе есть второй такой.
— Ну, допустим…
— Сделаем вдвоем, все по-тихому. Выкурим их из бункера, а в рапорте напишем, что в лесу взяли, у озера. В допросах — ни слова о лаборатории. А им никто не поверит. Ну?
— М-да… с фантазией у тебя, Григорич, всё в порядке.
— Это не фантазия. Это оперативная смекалка. Если не мы, то никто.
Машина уже мягко катилась по просёлку.
— Ты же понимаешь, что у меня в приоритете другие задачи. А не ловля убийц.
— Я с тобой сейчас не как с майором госбезопасности говорю, а как с сознательным и честным жителем этого города. Я не хочу, чтобы эта история осталась без финала, Гордеич. Сколько людей они порешили, твоих земляков, подумай…
Я глянул на него и, снова, уже смотря вперёд, добавил:"
"— В моей практике не было висяков. И этот не будет первым.
Он кивнул. Один раз. Медленно.
— Ладно… Поехали. Только…. этого разговора — не было.
— Замётано.
«Волга» свернула с дороги, нырнув в черноту леса.
Глава 26
«Волга» глухо урчала, пробираясь сквозь заросли, и фары, тусклые от пыли, едва освещали узкую дорогу, больше иногда напоминавшую тропу. Лес теснил и сжимал машину с боков, деревья нависали, будто старались не пустить нас вглубь. Машина скрипела, цеплялась брюхом за кочки, ветки били по бокам и стеклу, противно скрежетали.
— Сколько ехать? — спросил я, глядя, как дворники с трудом размазывают мокрую пыль на лобовом.
— Почти приехали, — проговорил Орлов, напряженно вцепившись в руль. — Там за валуном будет старая просека, по ней — к берегу. И будем на месте…
Фары, наконец, выцепили просвет: вытянутая полянка, поросшая низкой травой и хилым кустарником, сползала прямо к воде.
Чёрное озеро лежало недвижимо. Луна висела низко, будто сегодня спустилась взглянуть на происходящее.
