В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
— Ух! Палчик аближи-ишь! — воскликнул он, нарочито смакуя акцент, хотя говорил по-русски чётко, как диктор по «Маяку». — Сам жарил! Барашек — свежайший! Вчера ещё по поляне бегал, а сегодня — нам на знакомство!
Как-то слишком торжественно элита города приняла мой приезд, не ожидал. За столом снова раздался смех, одобрительный гул, кто-то уже поднимал рюмку.
Я кивнул, взял тарелку и молча уселся за общий стол, рядом с начальником милиции Бобырёвым. Видимо, мне специально оставили место возле коллеги — чтобы, как говорится, рядом посидели и пригляделись друг к другу.
Подполковник повернул ко мне своё круглое, немного взмокшее лицо.
— Андрей Григорьевич, — сказал он, протягивая руку, — рад лично познакомиться. Давно про вас слышал… Теперь, значит, вместе поработаем. Или, как минимум, выпьем за встречу.
— И выпьем, и поработаем, — сказал я, пожимая его пухловатую, тоже чуть влажную ладонь. Рука была мягкая, как тесто, и я сразу понял: этот из тех, кто легко перетечёт из одной власти в другую, кто завтра первым перекрасится, если запахнет жареным.
— Насчёт последнего не беспокойтесь, — заулыбался Бобырев, откинувшись на спинку лавки. — Краснова, учительница местная, как всегда, паники нагнала. Никто у нас не исчезает, и тем более — не убивает. Это я вам как руководитель местных органов внутренних дел заявляю. Маньяков у нас нет. Отдыхайте спокойно. Тут, как говорится, максимум — самогон да семейные разборки.
Кто-то ещё протянул мне руку, представился, что-то сказал, но я не запомнил. Не привык я к таким вот светским раутам, где каждый тебе улыбается. Обычно, если проверяющего сразу с дороги тащат в баньку или за стол — значит, есть что скрывать. Посмотрим, что здесь за радушие такое вдруг прорезалось.
Тем временем Шамба уже рассказывал анекдот:
— Слушай, слушай, брат! Старушка в гастрономе продавцу:
— У вас есть сервелат?
— Нет!
— А краковская?
— Нет!
— А брауншвейгская?
— Ну и память у тебя, бабка!
Стол покатился от смеха.
Рюмки терялись между тарелками и блюдцами. На столе — полный парад закусок: малосольные огурчики, золотистые грибочки, сало с мясной прослойкой, сёмга слабого посола, нарезки колбасные, сыр, зелень, хруст, запахи — аж в нос ударяло.
— Попробуйте! — Даур Вахтангович сам плеснул мне до краёв из пузатой бутылки.
