В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
В ход пошла тяжелая артиллерия: грузинский коньяк и «Столичная».
Мать с краю зала, утирала глаза. Отец наклонился к ней, приобнял.
— Всё, мать. Дождались. Чего ревешь?
— Это от счастья, — всхлипывала она. — Внучка будет…
— Внук, — радостно хлопнул по столу ладонью отец. — Петров!
Смех, весёлые возгласы, звон бокалов. Тосты сыпались один за другим.
— За Петрова-младшего!
— Пусть здоровеньким будет!
Света засмеялась и замахала руками:
— Ну, рано ещё! Давайте лучше за Новый год! И за Андрея! Если бы не он, мы бы, и не собрались тут все вместе.
Она сияла — нежная, тёплая, красивая, как никогда. И глядя на неё, я думал, что ради этого и стоит жить.
В этот момент к Гоше подошёл его охранник, что-то прошептал ему. Тот кивнул, отошел к выходу, что-то проверил — и подвёл к нашему столику мужчину.
Ничем не примечательный. Прилизанный слишком, в хорошем костюме, взгляд умный и трезвый. Новый год, а он тут ходит. Пальто с каракулем нараспашку, припорошено снегом. Он подошел прямиком ко мне.
— Петров Андрей Григорьевич? — вежливо уточнил незнакомец.
— Он самый.
— Можно вас на минуту, пожалуйста?
— Вы кто?
— Простите, это конфиденциально.
Мы отошли. Он подал мне плотный конверт заклеенный наглухо. На нём — ни печати, ни адреса. Только штамп: «Особо секретно».
— От Алексея Владимировича, — добавил он.
— Полковника Черненко? — удивился я.
— Уже генерала Черненко, — сдержанно хмыкнул гость. — Вскройте. Я подожду. А потом уничтожу при вас послание, — в его руке сверкнула металлическая зажигалка.
Я вскрыл конверт и достал листок. Письмо написано от руки.
Лично. Товарищу Петрову А. Г.
Вскрывать только адресату.
Андрей Григорьевич, твои аналитические материалы, переданные ранее, были внимательно изучены. По ряду ключевых пунктов, увы, невозможно не согласиться. Обстановка в стране вызывает серьёзную тревогу. Экономические и политические процессы вышли из-под прогнозируемого управления.
Перестройка, задуманная как путь к обновлению и укреплению, на деле привела к дезорганизации. Центр теряет устойчивость. Руководство разобщено. Запад, почувствовав ослабление, активизирует внешнее давление.
Тем не менее, есть ещё те, кто ясно понимает, к чему всё может привести. Мы — среди них. В настоящее время, в закрытом порядке, при неформальной поддержке отдельных представителей силовых структур, формируется особая рабочая группа.
