В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
Судя по всему, степень умеренная. Развитие — как у ребёнка лет шести-восьми.
— Восьми? — переспросил я. — А разговаривать не умеет.
— Наш Гриша Лазовский умом не блещет, но говорить может, — заверила медицина, похрустывая грибочком. — Речь, конечно, бедная, логика примитивная. Но имеется.
— Ему бы подлечиться. Орал так, будто режут.
— Больные с подобным диагнозом, бывает, издают такие вот истошные вопли. Но, уверяю вас, Андрей Григорьевич, Лазовский-младший совсем не опасен, но и самостоятельной жизни не ведёт. Его семья о нем заботится.
— Так заботятся, что ночью в лес с топором отпускают?
Я покачал головой, а про себя подумал — странное место этот Нижний Лесовск. Люди пропадают, озеро темнеет ни с того, ни с сего, дурачок с топором по ночам шастает. И никто, вроде, не удивлён. Всё как будто в порядке вещей.
Окружающие, заметив мою настороженность, стали наперебой уверять:
— Да он добрейший парнишка, Андрей Григорьевич.
— С ребятишками в войнушку играет.
— На речке червей копает, рыбачкам помогает.
— Только бы дали удочку подержать да леща вытащить. На всё готов.
Тем временем застолье продолжалось. Тосты шли один за другим. Каждый считал своим долгом мне подлить, будто сговорились: споить москвича любой ценой. Я вежливо принимал, но больше налегал на закуску — жирную баранину, соленья, сёмгу, чтобы не окосеть. Пару раз и вовсе незаметно вылил рюмку под стол — в траву, как в воду.
Нет, трезвым оставаться не собирался, но голова должна быть относительно ясной. А вся эта чрезмерная местная радушность… слишком она уж настойчивая.
— Ну что! — хлопнул по столу Шамба. — Предлагаю в баньку! Дрова берёзовые, венички эвкалиптовые — с родины мне передали! Это вам не пихтой париться!
За столом зашевелились, загудели. Кто-то уже откровенно был не в кондиции и, махнув рукой, отказался. Мне, как почётному гостю, предложили идти первым. Мол, остальные подтянутся. Шамба лично вручил мне аккуратно свёрнутый вафельный халат, полотенце и мягкие, новенькие тапки.
— Для особых гостей, — подмигнул он. — Не для всех, но для вас — обязательно банный комплект найдется.
— А кто-то ещё пойдёт? — спросил я, бросив взгляд на весело гомонящую компанию.
Те хитро переглянулись, кто-то хмыкнул, кто-то отшутился. Я улыбнулся в ответ — как человек, которому будто бы внимание приятно, но доверять не спешит.
— Ну что ж, пойду, — сказал я, удовлетворенно хмыкнув.
В компании пьяных голых мужиков париться не люблю. А вот одному — самое то.
