В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
— Я не шлюха, понимаешь? Я просто… Я с ними потому, что думаю: может, кто заметит, может, вытащит… А никто не тянет. Только берут. И платят. Как за вещь.
И тут уже не сдержалась. Закрыла лицо ладонями, зарыдала. Беззвучно, только вздрагивали острые плечи.
Я сел ближе, не касаясь, но рядом. Тихо, почти шепотом, сказал:
— Лиза, уезжай отсюда. Здесь тебе жизни не будет. Поступай в техникум, на заочное. Устройся на работу. Есть заводы, фабрики — дают общежитие. Ничего, обживёшься. Найдёшь парня, заведешь семью, ребёнка родишь.
— У меня?.. — она вскинула голову. — С чего ты взял?
Я усмехнулся, подбирая слова:
— Ну-у… у меня просто чуйка. Сильная. Ты же сама сказала, я знаменитый сыщик.
Я провоцировал её — буквально толкал на то, чтобы она мне поверила. А для неё это было сложнее всего — и одновременно так просто.
— Ты так говоришь, будто знаешь, как всё будет… — помотала головой Лиза.
— А ты будто не подозреваешь? — прищурился я. — Куда может привести такая дорожка.
— А что? Я хуже других? Я, может, тоже красиво жить хочу, — с некоторым вызовом проговорила она, выгнув спину, отчего простынка спала, обнажая налитую грудь.
— Это всё так, да только пока ты молодая… А потом?
Она задержала на мне взгляд, нахмурилась.
— А ты… Кто ты, Андрей Григорьевич? Ты же не просто милиционер, да?
Я усмехнулся.
— А кто у нас сейчас просто милиционер? В наше-то время.
Она кивнула, медленно, понимающе. Тихо сказала:
— Спасибо. За всё. За чай… и за правду.
— Уезжай, пока не поздно.
И в этот момент я увидел её совсем другой. Какой она могла быть. Какой она уже была когда-то — и как могла бы стать снова. Только бы повернула. А я… я знал, что должен что-то сделать, чтобы на этот раз она выжила.
Мы сидели и пили чай, как давние друзья, Лиза успокоилась и даже повеселела, чувствуя неведомую ранее для нее поддержку.
— Ты знаешь, Лиза, что в Нижнем Лесовске пропадают люди? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.
Она отвела взгляд, скользнула им по полу, выдохнула медленно, будто внутри какая-то тяжесть её давила.
— Что молчишь? — подбодрил я. — Мне можешь довериться. Всё, что скажешь — останется между нами.
— Знаю, что пропадают… Все знают, — сказала она негромко.
