Автор
В коридоре учебного корпуса теснились курсанты. Слагор Тулл жадно искал достойную практику, в то время как я цинично подбодрила его наше участие в играх. Однако даже наша надежда не устояла против непреодолимого решения.
Я вдруг вспомнила злобного мужика в военной форме, который орал: «Ветрова, ты ребенок, возвращайся домой и приходи, когда тебе стукнет хотя бы полсотни!»
— Я связана с военными?
— Ты начинаешь вспоминать что-то? — обрадовалась Роуан.
— Да.
С того дня я перестала забывать то, о чем мне говорят, воспоминания обрывками стали собираться в памяти. Большая часть их была связана с учебой: я видела себя курсанткой, вспоминала темы лекций, тест-блоки, посиделки в библиотеке. Появлялся образ голубоглазого военного – куратора, который часто на меня кричал.
Врач, замечая мои успехи, разрешил гулять по саду и видеться с братьями. Их я тоже вспоминала, и тоже обрывками. Постепенно я даже перестала шарахаться от самого устрашающего с виду Агапия, а когда спросила: «А где твоя рыжая?», он обрадовался так, что обнял меня. Тогда-то и проснулись первые отголоски эмоций. Братья гуляли со мной все вместе и по очереди, и это ускоряло мое выздоровление.
Но больше всего мне помогала Роуан.
Я спросила – а кем вы мне приходитесь, почему находитесь при мне постоянно? Она ответила, что в большом долгу передо мной и почитает за честь помогать мне. Пока меня этот ответ устраивал.
— Что не так? — спросила я.
— Ты выздоравливаешь, и это меня радует. Ты вспоминаешь о ферме на Горунде, о братьях, соседях, однокурсниках. Но все остальное… Ты помнишь Ли? — спросила центаврианка безо всякой надежды.
— Помню, — несколько удивленно сказала я. В памяти действительно всплыло достаточно яркое воспоминание. Брызги сока… толпа… и мужчина с обаятельной улыбкой.
Роуан подалась вперед:
— Что именно ты помнишь?
— Ли Малейв – миграционный агент.
— А про Ли? Что ты еще помнишь про Ли?
Недоумевая, что же ее так волнует, я ответила:
— Я видела его и в академии. После парада он поздравил меня с поступлением и сказал, чтобы я была осторожнее с центаврианами.
— А еще? Что еще?
А дальше – ничего. Туман.
