А студенты и курсистки окончательно вычеркнули наглого капиталиста из светлого будущего.
– Надо проверить предположение, – ответил Ванзаров, научившись прощать другу и не такое. Наверняка страдает, что его фигуры нет среди великих.
– Какое именно?
– Видения доктора Котта повторились в некоторых деталях.
– Я заметил.
– Отличие довольно странное.
– Это вы про Золя? – спросил Лебедев. – Может, он обожает французские романы. Или навеяло чью-то эманацию.
– Допустим…
– Я хоть не владею логикой, а психологикой подавно, но предположу, что доктор фатально ошибся.
– Почему?
– Сами видите: ни городового, ни пристава, ни санитарной кареты. Нет обычной суеты при нахождении жертвы… Пошли в Публичку, поищем труп. Разгоним кровь библиотекарям… Тут нам делать нечего: мир, покой и мерзкие курсистки.
Трудно было возразить. Когда пролетка свернула с Садовой улицы, издалека Ванзаров не заметил ничего, что нарушало бы обычное течение жизни. Можно было приказать извозчику поворачивать. Ванзаровское упрямство, которое доводило до бешенства начальника сыска, не дало согласиться с разумным доводом криминалиста.
– Вы так рвались проверить, Аполлон Григорьевич, – сказал Ванзаров. – Идем до конца. Убедимся, что ясновидение на расстоянии ошибается, и вернемся на службу."
"Лебедев погрозил пальцем, чем вызвал молчаливое возмущение молодежи: грозит наемному рабу, капиталист проклятый.
– Нет, друг мой, отсюда прямым ходом к Палкину. Сегодня не улизнете. Пора обедать и праздновать.
За стеклянной дверью появился господин с подкрученными усами в парадном смокинге. Страдать в таком наряде обязан хозяин паноптикума. Ему полагает солидность. Повозившись с замком, он перевернул табличку «Закрыто» и распахнул дверь.
– Прошу, дамы и господа… Рады видеть на нашей выставке!
Толпа тронулась, чтобы приобщиться к знаменитостям мира сего, но на пути вырос господин, который заявил, что полиция просит немного обождать. Угнетенный раб оказался прислужником капиталиста. Студенты были возмущены, курсистки особенно. Барышни не любят обманываться. А кто любит! Нет, скажите? Ну не важно…
Заслонив проход молодежи, Ванзаров показал зеленую книжечку Департамента полиции.
– Вы хозяин паноптикума?
– Совершенно верно, Карл Стефансон, к вашим услугам. С кем имею честь?
Ванзаров представился. Иметь честь с сыскной полицией хозяин явно не рассчитывал. Особенно с утра пораньше.
– А в чем, собственно, дело? – спросил он вежливо, но войти не предложил.
– Позвольте осмотреть помещение.
На лице господина Стефансона заиграла ехидная улыбочка.