Автор
В конце XIX века Петербург охвачен поиском чудо-машины, способной открыть правду. После гибели жены изобретателя разворачивается опасная охота за аппаратом, который может изменить судьбу империи и самого автора его создания.
Сможете определить: она на снимке?
– Конечно, где старику Лебедеву праздновать, как не в морге, – сказал он, забирая снимок. – Откуда у вас рамка и какое имеет отношение к делу?
– Одолжил снимок у доктора Котта, – глаза Ванзарова сияли честностью. – Это его жена в молодости. И он сам, вероятно, лет двадцать назад.
– Умыкнули снимочек-то? Ай-ай-ай, как некрасиво, – обрадовался Лебедев. – Не зря говорю, что вы жулик… Если жена в морге, почему Котт помалкивает?
– У него в прихожей… – Ванзаров замялся, – нашел скомканную записку. Некто извещает, что жена похищена: если не отдаст аппарат, ему пришлют отрезанную голову. На записке даты нет, и, судя по замусоренной квартире, и неподаренному колечку, прошло около трех дней с момента ее исчезновения.
– И он молчал?
– Никакого намека.
– Что же выходит… – Аполлон Григорьевич не мог подобрать слов. – Котт не отдал аппарат, пожертвовал супругой? Какая сила воли… Какая целеустремленность… Ну и ну… Он, конечно, сумасшедший, но вызывает уважение… Принес жертву… Хоть на что-то жена сгодилась.
– С годами доктор Котт несколько изменился. Не находите?
Лебедев еще раз глянул на снимок, прежде чем тот исчез в глубинах пиджака.
– Жизнь непризнанного гения оставила следы. Уговорили, еду.
Подхватив саквояж, Лебедев развернулся к двери. Она распахнулась под грохот кованых сапог. Вошел жандармский ротмистр в сопровождении трех агентов.
– Господин Ванзаров, прошу следовать за мной.
– В чем дело, господин Мочалов? – бесстрастно ответил Ванзаров.
– Вы арестованы. Будете доставлены в охранное отделение. В случае сопротивления у меня приказ применить любые меры, – рука в перчатке лежала на кобуре.
– С ума сошли, Мочалов? – добродушно спросил Аполлон Григорьевич. – Кого арестовывать собрались? Это Ванзаров.
– Прошу не вмешиваться, господин Лебедев! – последовал окрик. – Иначе не посмотрю на ваши заслуги… Ванзаров, руки за спину… На выход…
Ротмистр расстегнул застежку кобуры. Чтобы не осталось сомнений в его решимости.
– Все хорошо, Аполлон Григорьевич, – сказал Ванзаров, сунув руки в карманы пальто. – Ротмистр выполняет приказ.
Следовало ожидать бурную тираду, но ее не последовало.
– Ну-ну, посмотрим, – бросил Лебедев и вышел из участка.
На улице ждала тюремная карета. Ванзаров залез внутрь, за ним последовали ротмистр и агент. Двое других разместились на козлах. Карета тронулась.
Сквозь решетку Офицерская улица выглядела непривычно. Ванзаров заметил пролетку, что подъехала и встала на другой стороне.
