Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности....
Как меня уверяют. Я не вполне уверен.
Светскую шутку полковник не оценил. Тяжеловесно поднялся, принял величественную позу, засунув руку с салфеткой за борт форменного кафтана."
"– Служить в полиции, молодой человек, великая честь! – Цихоцкий наставительно погрозил пальцем. – Служите честно. Служите верой и правдой. Не за награды и чины, а за совесть! Совесть для полицейского – это душа! Не потеряйте совесть, берегите ее как мать свою…
– Благодарю, господин полковник. Ваше наставление сохраню в сердце, – ответил Ванзаров.
– То-то же, юноша… У меня в Киеве тоже сыск имеется. Такие жулики служат, будь моя воля, я бы их сразу на каторгу упек. Только новых где найдешь? Новые еще хуже будут. Вот так… Ну, благодарствую, Сергей Эрастович, за угощение… Подарок мой вашему лакею передал. Там в корзинке груши киевские засахаренные и немного брильянтов. Наши евреи-ювелиры как узнали, что в столицу собираюсь, сами прибежали, непременно просили вам передать скромный дар… Не побрезгуйте.
Полковник вытянулся, отдал поклон, погрозил пальцем Ванзарову и маршевым шагом покинул столовую. Зволянский вытер сухой лоб.
– Идиот, – с чувством сказал он. – Но со связями.
Киевский полицеймейстер был сущим пустяком по сравнению с испытанием, которое выпало силе воле Ванзарова. Он не мог оторвать взгляда от стола, заставленного блюдами, яствами, угощениями и напитками. Запеченный поросенок, мясные рулеты и буженина, осетрина и заливное, икра трех сортов, рябчики и каплуны, холодные закуски и паштеты и прочее, чего уже невозможно описать, чтобы не проглотить голодную слюну.
– Родион Георгиевич, голодны? Желаете закусить?
Ручаться за себя Ванзаров не мог: чего доброго, накинется как дикарь. Порой он не ел сутками, но уж если оказывался за столом, обеду несдобровать.
– Благодарю, я сыт, – сказал он и заставил себя отвернуться от поросенка, который дразнился копченым пятачком.
– Ну и хорошо. Здесь покоя не дадут…
Оставив жене указания развлекать гостей, Сергей Эрастович провел чиновника сыска в кабинет. Уселся не за рабочим столом, а в удобное кресло около мраморного камина, соседнее определил Ванзарову.
– Докладывайте…
Потребовались усилия, чтобы отогнать улыбку наглого поросенка.
