Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности....
Что, если с ним что-то случилось? Служба в сыске – не прошения перебирать. Борис Георгиевич мысли не допускал потерять брата. Кого он будет поучать? Жена и дети не годятся. Они им командуют. Родион – вот кого следует воспитывать. Пусть раз в год, пусть не поддается мудрым советам, но другого брата у него нет. Получается: бесценное сокровище. Хоть позор семьи."
"Невольно вспомнилось детство, когда, играя с маленьким Родей, Борис Георгиевич швырял мячик со всей юной дури, а малыш упрямо ловил. Падал, бил нос, царапал коленки, но все равно ловил.
Борис Георгиевич вздрогнул, что для дипломата недопустимо: нельзя показывать чувства. Даже если страх перехватил горло. Перед ним стоял младший брат.
– Ты как… ты что… Ты здесь… – лепетал старший.
Язык не давал выразить всю глубину удивления.
Ванзаров приложил палец к губам.
Только теперь Борис осознал странность ситуации: Родион не позвонил, прислуга ему не открыла, а он оказался в гостиной. Как это понимать? Замок вскрыл? Неужто слух, что сыск умеет проникать в помещения не хуже воров, – истинная правда? Какая гадость… И это его брат.
– Ты как вошел? – начал старший нотацию.
Взгляд брата заставил умолкнуть. Тут и министр иностранных дел оробеет.
– Горничная сказала, что у вас в доме гостья. Где она?
Борис Георгиевич кивнул в сторону малой гостиной.
– Она с Елизаветой Федоровной?
– Разумеется… С ними милая Катенька. Все праздники у нас проводит, дожидается тебя. А ты… – Тут старший заметил, как странно одет Родион: в парадном сюртуке, но чуть ниже левого плеча материал разодран, клочья торчат. – Ты порвал парадную одежду! Родион, что за мальчишество!
Нотация была впустую. Ванзаров и ухом не повел.
– Что они делают?
– Что делают! – фыркнул Борис.
– Где мальчики?
– У себя в детской… Как мило, что проявил интерес к родным племянникам, – Борис Георгиевич хотел ввернуть нечто едкое, но брат выглядел так странно, что шутки не выпорхнули.
– Уведи супругу с Катенькой из гостиной, – приказали ему.
– Что-что? – категорически не согласился понять Борис Георгиевич.
