– Помолчите, Ергушин, – раздраженно сказал доктор и обратился к ожившему: – Что с вами случилось?
– Неудачно перешел, – ответил тот, массируя шишку. – Вечно не везет.
– Неудачно перешли улицу? Пролетка сбила? – уточнил Миллер, любивший точность в деталях. – Как же вы на Сенатской оказались? Городовой сообщил, что вас обухом по затылку ударили. Объяснитесь…
Господин в клетчатом сложил руки на коленях. И удостоил доктора взглядом.
– Где я нахожусь? – спросил он требовательно.
– А сами как полагаете?
– В больнице?
– Вас положили в мертвецкую.
Осмотреть не успели, а тут вы изволили постучать с той стороны. Покойники у нас тихие, так себя не ведут. Напугали санитаров. До смерти. Не так, ли Ергушин?
Санитар издал многозначительный стон.
– Все же попрошу объяснений, – продолжил Миллер.
– Зачем вам?
Субъект не только живой, но и строптивый. Август Адамович не терпел такое поведение пациентов. Послушание и покорность лечению. И только.
– Хоть для того, чтобы сообщить в полицию. Городовой вашего убийцу в участок потащил.
Жаль человека, в Сибирь отправят ни за что.
Господин провел пятерней по волосам, впрочем напрасно, и кивнул.
– Скажу, но вы не поверите. Как обычно.
– Внимаю с нетерпением.
– Я путник.
Доктор ожидал продолжения, разъяснения и тому подобного.
– Куда путь держите? – прервал он молчание.
– Куда или откуда – не имеет смысла, – последовал ответ, сказанный тоном надменного превосходства.
– Ну так поясните нам, милейший, – стараясь не раздражаться, сказал Миллер.
И тут пациент изложил занятную историю.
Август Адамович не спорил, не возражал, а делал вид, что слушает внимательно. Присел на лавочку поближе к больному, чтобы принюхаться. Так и есть: ни намека на перегар. Диагноз однозначный. Праздник ни при чем. Это – болезнь.
– Вот в чем состоит дело, – закончил странный господин. – Вы не поверили.
– Отчего же, голубчик, вы убедительны, – сказал Миллер, вставая с лавки.
– Правда поверили?
– Истинная правда, – доктор запахнул пальто. – Обождите тут, пойду посоветуюсь, как вам помочь.
Не замерзли? Одеяла принести? А то вы без пальто.
– Я не боюсь холода.
– Ну и славно, – Миллер улыбнулся, хоть и не любил этого. – Ждите.
Выйдя во двор и затворив дверь, он дал указание санитару: взять в подмогу Печенкина и отвезти несчастного куда следует.
– Больных сифилисом и сошедших с ума не принимаем. Так ведь, Ергушин?
Санитар согласился: на этот счет в Обуховской правила строгие.
– Значит, везите на Пряжку. Там путнику самое место.
