Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности.
– У нас, знаете, неписаные правила поведения врачей… Не принято уходить с вечерней конференции, не выслушав все доклады коллег…
– Иными словами, в тот вечер Охчинский грубо нарушил правила, которых всегда придерживался, внезапно встал и ушел?
Полицейская лапа влезала в сокровенное врачебного мира. Вопрос был столь неприятен, что Успенский невольно поморщился. Но вовремя выправил лицо.
– Нам показалось довольно странным.
– Что стало причиной такого поступка?
Сергей Николаевич решительно помотал головой.
– Никакой явной причины… Вероятно, у него появилось срочное дело.
– После Охчинского более не видели?
– Совершенно верно…
– В котором часу он ушел из больницы?
Успенский глянул на дешевый маятник, лениво мотавший ножкой.
– Обычно мы засиживаемся до восьми… Вероятно, где-то в половине восьмого… А какое это имеет значение?
Вопрос Ванзаров попустил мимо ушей.
– Можете вспомнить: после каких именно слов Охчинский вдруг ушел?
Доктор не позволил себе усмехнуться.
– Это невозможно… Шел самый обычный разговор о пациентах… Я и внимания не обратил бы… Да и столько времени прошло… Но почему вас это интересует?
– Вы действительно хотите знать?
– Разумеется!
Ванзаров взял паузу, как хороший актер.
– Не имею права разглашать подробности. Однако могу сообщить: странности поведения Охчинского, включая то, что он пытался сделать со мной, могут иметь простое объяснение: воздействие очень сильного гипнотиста…
Успенскому потребовались лишние секунды, чтобы осмыслить. Вначале он хотел возразить, затем нашел, что мысль не так глупа, как кажется, а под конец растерялся.
– Вы полагаете… – только проговорил он.
Ответили ему уверенным кивком.
– Охчинского могли загипнотизировать на слово-ключ. Среди совещания он услышал и стал сомнамбулой. Вышел из больницы и исчез.
Согласиться – значило уронить врачебное достоинство. Успенский собрал все силы, чтобы разбить в пух и прах глупость дилетанта.
– Послушайте… Но послушайте… Но… – пробормотал он.
– Такой гипнотист был, – опередил Ванзаров. – К сожалению, допросить его невозможно. Известно точно: он имел прямое общение с Охчинским. А значит, нет ничего невероятного в том, что ради своих целей он заложил в голову Охчинского слово для исполнения команды… Готов принять ваши аргументы.
Сергей Николаевич был неглупым человеком и хорошим доктором. Когда он сталкивался с проблемой, то не отмахивался, а старался разобраться. Потому он впал в глубокую задумчивость. Ванзаров не мешал.
