Кубинец смешно мешал испанский с английским, рассказывая, как два часа назад обнаружил на трассе, что колесо пробито, а запаска осталась в гараже.
– Пришлось бежать к газолиновой станции, телефонить в автослужбу.
На подъезде к Антверпену Рон толкнул Самуила локтем в бок.
– Что, русский, может, останешься с нами? Будем возить бивни, алмазы, тем более ты в алмазной теме… Да и любую контрабанду вертеть выгодно. Заработки неплохие!
– Нет, – он покачал головой. – Устал я уже от всего этого. Да и домой надо – дочка там, я ее еще даже не видел.
– Ну, смотри, товарищ. Карабин заберешь?
– Нет. Как я его потащу через границы? Да и не нужен он мне больше…
– Ошибаешься. Раз привык к стволу, уже не отвыкнешь… Не этот, так другой будет. И правильно!
В Антверпене их пути разошлись. Туда, куда отправлялись Рон и Луис, Самуилу ход был заказан. Чтобы ходить по их тайным тропам и конспиративным квартирам, знакомиться с их связями, надо принадлежать к их стае. Иначе ты просто опасный свидетель со всеми вытекающими последствиями. Пожали друг другу руки, Рон сунул Самуилу вырванный из блокнота листок с каким-то адресом.
– Это ближайшая гостиница. Прощай! Может, еще и встретимся когда-нибудь в Африке…
Луис вложил в нагрудный карман Самуила несколько денежных купюр.
– Заработал. Странно, но даже честно заработал.
Пикап уехал, Самуил остался один в чужой стране.
Гостиница оказалась чистая, но беспокойная – ее облюбовал разного рода перехожий люд, иммигранты всех цветов кожи. То тут, то там вспыхивали ссоры на всех языках мира – порой сразу на нескольких. Ссоры пресекались, как правило, криками Хуго – дородного детины, стоявшего за стойкой на входе. Может, его мускулатура внушала уважение, а может – висящая на стене за спиной бейсбольная бита.
Приняв душ, сбрив бороду и провалявшись около часа в бессмысленном наблюдении за оживленным перекрестком, на который выходило единственное окно номера, Самуил встал, покопался в своем рюкзаке и поставил на стол фигурку Великого Юки. Помесь крокодила и людоеда имела устрашающий вид, особенно страшен был холодный, безжалостный взгляд, который, казалось, пронизывал его насквозь… Самуил достал из кармана швейцарский многофункциональный нож «Викторинокс», открыл отвертку, и по очереди выковырял оба глаза. После этого взгляд демона джунглей стал еще страшнее: развороченные глазницы смотрели темными дырами мертвеца. Но оставлять алмазы в номере было бы глупо.
Спрятав статуэтку обратно в рюкзак, Самуил спустился вниз.
