Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
– Политика! Во-первых, бандеровцы по всей Европе получили бы сигнал, что борьба за свободу Галиции продолжается, надо только поднажать, и сталинский режим падет. Во-вторых, весь бандеровский сброд в Западной Европе уже в то время был на содержании американской разведки. Денежки-то отрабатывать надо, а как? В европейской части СССР войск полно – любой мятеж в зародыше задавят. Остается устроить великую резню где-нибудь за Уралом, в Сибири. Для бандеровцев какая разница, где русских убивать?
– Верх-Иланск они выбрали только потому, что в лесоповальной зоне было полно их сторонников?
– Так, – на кухню решительно вошла жена Клементьева, – марш отсюда, детям пора ужинать и спать!
Мы безропотно перебрались в зал.
– Третьего июня мы с братом спали в пристройке. Только солнце взошло, «бабах!» – как грохнуло где-то в районе дальнего леса, а потом еще и еще раз. Мы на улицу, а там солдаты на окраину поселка бегут.
Клементьев положил листок с планом местности на стол, нарисовал остроносые стрелки из леса к лесоповальной зоне.
– Вот так они должны были двинуться на штурм колонии, но их опередили, и по эсэсовской базе в лесу две эскадрильи бомбардировщиков отбомбились, а потом штурмовики «Ил-2» ракетами все живое в лесу выжгли. На пути к лесоповальной зоне еще ночью солдаты оборону заняли, так что никто из эсэсовцев и близко ни к колонии, ни к поселку подойти не смог. Но мы-то про это не знали! Я смотрю, брат ремнем подпоясался, кухонный нож за пояс засунул и в огород. Я – за ним.
