Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
– Наташа, веришь, я с детства не люблю свой день рождения и стараюсь его не праздновать. Может быть, и завтра все обойдется?
– Пиши список и иди в магазин, пока он не закрылся.
Наталья достала из сумки домашний халат, жестом показала мне выметаться на улицу. Делать нечего, пришлось идти в магазин.
На обратном пути я не спешил.
«Приду раньше, чем надо, она возьмет и еще куда-нибудь пошлет. Скажет: «Сбегай до родителей, возьми у матери соли, а то у тебя ни черта нет!» Какие у Наташи сегодня щечки румяные, так бы чмокал и чмокал их до утра! А у Маринки никогда не бывает румянца.
К моему приходу пол в комнате был вымыт, пыль протерта, на столе лежала свежая скатерть. На плитке что-то жарилось, в кастрюльке варилась картошка. Кастрюлька, кстати, была не моя.
– Наташа, у меня всего две табуретки, гостей сажать некуда.
– К соседям сходишь, попросишь до вечера.
– Никуда я не пойду и ни у кого ничего просить не буду! – жестко, непреклонно заявил я.
– Хорошо, тогда я схожу, – согласилась Наталья.
Я сел на кровать и подумал: «Чего выделываться? Просят же у меня соседи денег до зарплаты, отчего бы мне стулья не попросить?»
Провозившись с приготовлениями до самого вечера, мы сели ужинать. Я на правах хозяина раскрыл бутылку. Под горячую закуску с маринованным огурчиком Наталья выпила полрюмки, я половинничать не стал.
От спиртного потеплело, захотелось пообщаться, поговорить. Наверное, я бы не начал этим вечером разговор об учителе, но окончание московской проверки автоматически означало открытие сезона охоты на Седова, а тут надо подстраховаться со всех сторон.
– Наташа, скажи, а что за конфликт был между тобой и Седовым?
– С чего это ты решил, что между нами что-то было? – Она посмотрела на меня ледяными глазами Снежной королевы.
Будь я трезвым, на этом разговор бы и закончился, но выпивший человек живет в своем измерении: наутро неловко бывает, а вечером обычно все идет как по маслу.
– Наташа, клянусь, мне плевать, что было между вами.
– Марина тебе еще не жена, – парировала Наталья.
– И вряд ли будет. На фига мне такая семья, полная тайн мадридского двора? У жены не должно быть от мужа настоящих секретов.
