Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Я лично видел тело человека, который вспорол себе живот и выпустил кишки, лишь бы избавиться от адского пламени внутри себя.
– Слышала, Наташа, в тебя стрелять Андрей Николаевич разрешил. А ты его перед сестрой так нахваливала, так нахваливала: «Я чувствую, что Андрей никогда не бросит близкого человека в трудную минуту!» Вот видишь, не все то золото, что блестит.
– Откуда вы знаете, о чем я с Мариной разговаривала? – прошептала Наташа.
– Все очень просто, – сказал я. – Вон в том роботе стоит микрофон.
– Кое-что интересное я услышал. Теперь ты мне объясни: ты про роботов догадался, когда взломал мой кабинет?
– Какой кабинет, я там никогда не был!
– При входе в мой кабинет надо отключить фотоаппарат. Ты залез ко мне в ночь с пятницы на субботу. В воскресенье я проявил пленку. Мог бы ее с собой принести, да выбросил по дороге.
– Тебе, Анатолий Сергеевич, на полновесный «вышак» хватит. Я же не зря тебе предлагаю бежать. Лично мне ты дорогу не перешел, так что беги, пока не поздно! Я избыточной кровожадностью не страдаю.
– Ты тестю своему, часом, бежать не предлагал? – криво ухмыльнулся он. – Тесть-то твой чем лучше меня?
– На тестя нет никаких доказательств, а на тебя, Анатолий Сергеевич, с каждым часом их все больше и больше.
– Наташа, твой папа не рассказывал тебе, как он первого сентября в туалете человека убил?
– Это же неправда? – повернулась ко мне Наталья. – Папа не мог убить человека.
– Робот все еще пишет? – спросил я у учителя.
Он отрицательно помотал головой.
– Андрей, скажи, что про папу – это оговор! – взмолилась Наталья.
– Твой папа, Наташа, редкостнейшая сволочь. – Учитель с улыбочкой наблюдал за ее реакцией.
– Что другая? – Наталья рванулась с места, но я успел поймать ее и усадить назад.
– Напрасно ты девчонок в грязи полощешь! – Я почувствовал, что настало время выбить учителя из седла.
