Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
На мое счастье, сегодня дежурил самый опытный из всех дежурных на свете – капитан Апшин. Он не задал мне ни одного лишнего вопроса. Было такое ощущение, что Апшин давно продумал свои действия в случае любой критической ситуации. Подумать только – захват заложника! И где? Не в Америке, а у нас, в Сибири, в забытой богом дыре под названием Верх-Иланск!
– Анатолий Сергеевич, – я отстранил трубку от уха, – пока в райотделе ищут Гордеева, скажи, а зачем вся эта муть с рунами? Неужели ты подумал, что кто-то поверит в эсэсовскую месть ветеранам войны?
– Вы второй месяц из-за рун на месте топчетесь.
– А теперь как, перейдешь на нелегальное положение?
– Не твоего ума дело! Наташенька, что ты приуныла? Мальчика жалко? Будешь себя хорошо вести, я его живым оставлю. И тебе еще пожить дам.
К телефону подошел Гордеев.
– Передай ему трубку, – велел Семен Григорьевич.
– Нет, нет, – отстранился учитель. – Я ни с кем больше разговаривать не стану. Времени вам – пятнадцать минут, и ни секундой больше.
– Как дальше поступим? – спросил я."
"– Я остаюсь с Наташкой, поболтаю с ней кое о чем. Ты пойдешь вниз и все проконтролируешь. Через пятнадцать минут я позвоню на вахту, и ты мне доложишь, что все мои требования выполнены. Запоминай: легковой автомобиль с заведенным мотором и полным баком бензина у крыльца ДК; входные двери в ДК открыты настежь и зафиксированы на месте распорками; по моему пути следования не должно быть ни одного человека.
– Не пойдет, – перебил я учителя. – В машине поедем мы двое, а Наташку ты оставишь в фойе.
– Слышь, ты, ублюдок, не надо строить из себя благородного рыцаря Айвенго! Как я сказал, так и будет.
– Андрей, не уходи, – взмолилась Наталья, – он убьет меня! Пожалуйста, Андрюша, не оставляй меня с ним! Я по его глазам вижу, что мне отсюда живой не выйти.
– Заткнись, падла! – заорал учитель.
