Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Глаза у Анатолия Сергеевича блестят, как у религиозного фанатика, зрачки расширены. Пока действие психотропного препарата не пройдет, Седов будет чувствовать себя самым смелым человеком в Советском Союзе. Когда он проглотил таблетку и сколько она будет действовать, я не знаю, но крыша у него временами реально едет.
У спуска в туалет появился Михаил Антонов. Украдкой, чтобы никто не видел, он подал мне знак: «Надо поговорить».
– Как только мы доедем до нужного учителю места, – продолжил я, – он прикажет остановиться.
– Далеко он не уйдет, – сквозь зубы прорычал Гордеев.
«Мне-то от этого не легче, – невесело подумал я. – Убьете вы его в лесу, а мы с Наташкой на трассе останемся».
– Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, – подбодрил меня начальник милиции.
«Угу! Я тоже хочу что-нибудь придумать, да ничего стоящего на ум не приходит».
– Я схожу в туалет, – попросил я. – Сил нет терпеть.
– Давай, только быстро, – разрешил Гордеев.
Я спустился к Антонову, в двух словах рассказал ему, что произошло.
– Убьет он вас, – сделал вывод Михаил Ильич. – На, держи!
Он дал мне небольшой нож с выкидным лезвием."
"– Сколько лет с собой ношу эту «выкидуху», никогда не думал, что может пригодиться. Ты, если что, Андрюха, знай: при ударе в грудь этот ножичек до сердца достанет. Лезвие у него острое как бритва. Будет возможность – наотмашь ему по горлу полосни, до самого позвоночника развалишь.
– Толку-то! У него с собой граната. Он, мертвый, пальцы разожмет – все вокруг осколками выкосит.
– Граната не сразу взрывается, а через пять секунд. Когда надо, пять секунд – это целая вечность. Удачи тебе, Андрей. Спасешь дочку – век тебе благодарен буду.
Я пожал ему руку и вышел в фойе. На стойке у вахтерши зазвонил телефон. Я поднял трубку.
– Все готово? – спокойным голосом спросил учитель.
– Дай Наташке трубку. Если она живая, спускайся.
Гордеев, услышав, о чем я говорю, в ужасе показал мне кулак. Он испугался, что у Седова изменятся планы и он потребует новых заложников.
– Андрей, со мной все в порядке! – услышал я голос Натальи.
– Лаптев, – я почувствовал, как учитель усмехается в трубку, – снимай с себя куртку и свитер, я должен видеть, что ты ничего не прячешь под одеждой. В фойе лишних людей нет? Ты встанешь возле вахты с поднятыми вверх руками. Гордеев – напротив тебя.
