Теперь он стоял вполоборота - я все еще могла во всей красе оценить два круглых яблочка ягодиц, но рельефный от напряжения торс уже прогнулся в талии и развернулся ко мне. И опять этот взгляд: вопрос, желание, надежда.
- Ты очень красивый. Мой. Повернись.
Попка тоже умеет краснеть, как мило! Мммм, одно это уже завело меня до нестерпимых горячих мурашек по всему телу и пожара внизу живота. А Чей медленно развернулся, в последнюю секунду сделав неловкую попытку прикрыться, потому что готов он был на все сто процентов.
- Иди сюда, - голос у меня немного охрип, но это не простуда виновата. Я похлопала по покрывалу ладонью, не отрывая взгляда от соблазнительного тела, оглаживая его, перетекая вместе с ним из одной красиво проступающей мышцы в другую. - Помнишь, я тебе сказала, что мне понравилось, как ты выглядел? Во время наказания? Это было очень возбуждающее зрелище. Я хочу увидеть это еще раз.
Чей плавно улегся на кровать, сначала просто на живот. Потом попытался принять заказанную мною позу, причем стараясь, чтобы при этом мне было видно как можно меньше. Стараясь сгруппироваться, сжаться, смущенно слиться с покрывалом.
- Ты меня стесняешься? - я тихонько засмеялась и пододвинулась ближе. Погладила по спине, мимолетно пробежалась пальцами по прохладной коже на попке. Шаловливо навестила внутреннюю поверхность бедра у самой мошонки. - Почему? Ты мне очень нравишься. Вот именно такой, голый совсем, беззащитный, открытый. МОЙ.
Чей зажмурился, прикусив губу, но тело под моими руками начало расслабляться. Я устроилась почти вплотную к нему и стала рисовать пальцами замысловатые узоры по холмам и дорожкам хорошо развитых мышц танцора. Увлеклась, но при этом не забывала все время провоцировать своего стеснительного мальчика, именно потому что стеснительный, и потому что мне это в нем безумно нравилось.
Дождавшись, когда под ласковыми руками тело расслабится, я быстро касалась его там, где он не ожидал, и где эти касания ощущались сейчас особенно остро и провоцирующе.
Между плотных ягодиц, в самом низу ложбинки между ними, еще ниже. А другая рука в этот момент, словно нечаянно, поглаживала сосок или проводила ноготком вниз, почти достигнув вставшего почти параллельно поджарому животу члена.
Чейри то раскрывался, как цветок на три солнышка, то смущенно вздрагивал и сжимался. Мне нравилось и то, и это. Завораживающее действо длилось и длилось, я потеряла счет времени, а про Чейя и говорить не надо.
Но вдруг мне захотелось пойти дальше.
