Побег от навязанного мужа привел героиню в странный новый мир. Голая, на алтаре в снежных горах, она встречает троих мужчин, назначенных ей судьбой. Но они не рады такому подарку. Теперь ей предстоит выжить в чужом мире и разобраться в своих чувствах.
Раздел Chitat.online для книги «Ламира. Глаза цвета ночи» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Побег от навязанного мужа привел героиню в странный новый мир. Голая, на алтаре в снежных горах, она встречает троих мужчин, назначенных ей судьбой. Но они не рады такому подарку. Теперь ей предстоит выжить в чужом мире и разобраться в своих чувствах.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Майя Марук Легкое чтение Фэнтези Любовное фэнтези подборки серии
Побег от навязанного мужа привел героиню в странный новый мир. Голая, на алтаре в снежных горах, она встречает троих мужчин, назначенных ей судьбой. Но они не рады такому подарку. Теперь ей предстоит выжить в чужом мире и разобраться в своих чувствах.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Ламира. Глаза цвета ночи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Снова послышались приглушенные шорохи. Короткие команды советника солдатам разобрать не смогла. Снова наступила тишина. Мужчина, так близко стоящий ко мне, расслабился. Протянул руку и повел в сторону плотной ширмы.
Там действительно пряталась помывочная. Точнее, кусочек узкого пространства с огромной деревянной бочкой, выполняющей функцию ванны. Напротив бочки стояла обычная лавка с отрезом светлой ткани и двумя глиняными горшочками рыжего и темно-коричневого цветов.
- Мыться. – Кивнул Фирс на бочку и потер ладонью свое предплечье. Кивнула. – Это, - показал пальцем на светлый горшочек, - волосы. – Изобразил процесс мытья головы. Снова кивнула. – Тело, - показал на второй флакон и снова потер предплечье. Опять кивнула.
Мужчина замер. Я ждала пока он выйдет, он внимательно рассматривал мое лицо. Я радовалась, что бежала в новую жизнь без макияжа. Даже элитный «Dior» не смог бы выдержать таких перемен. Он что-то решал для себя.
- Фирс. – После долгих раздумий принц назвал свое имя и ткнул себя в грудь.
- Регина. – Собственный голос прозвучал на удивлении твердо. Бархатистые нотки зависли в воздухе.
Мужчина улыбнулся и кивнул, а я красноречиво посмотрела в сторону выхода. Принц снова кивнул и вышел прочь. Раздался звук шагов. Постояла рядом с бочкой еще минуту и только после этого сбросила палантин. Из глаз покатились слезы. Здравствуй полноценная истерика. У нас с тобой есть пятнадцать минут.
Глава 5
Регина
Села на скамейку. Слезы капали на испачканную коленку. Красные соленые ручейки бежали вниз, к ступне, оставляя за собой грязные следы. Плакала долго, со вкусом, шморгая носом и подтирая слюни. Никогда не умела рыдать красиво. Глаза мгновенно опухали, кончик носа краснел, лицо покрывалось красными пятнами. Та еще красавица. Может, надо было расплакаться перед свадьбой с Эриком? Он бы отказался на мне жениться. И не пришлось убегать от любимой семьи в снегопад.
Не знаю, сколько я так просидела. Десять минут или час. Тело к этому времени совсем отогрелось. Вода в бадье остыла. Приобрела идеальную температуру, чтобы минимизировать последствия слезопада. Залезла в бочку, наскоро вымылась, завернула тело в отрез мягкой ткани и снова села на лавку. Выходить из укромного закутка боялась. Вместо этого, вытянула вперед босые ноги и задумалась о собственном будущем.
О том, чтобы становиться чьей-то женой, а тем более инструментом для рождения детей, речи не шло. Из четверых мужчин доверие вызывал только принц. Но нужно оставаться реалистом. Вряд ли он испытывал ко мне хоть какие-то теплые чувства. Скорее всего, Фирса все это время вело чувство долга. И жалость. В любом случае сейчас он оставался моей единственной опорой и защитой.
Что же касалось остальных, думать о них было неприятно.
