Осенью, когда дни становились короче и ночи – длиннее, а на улицах Клыкова падала промозглая сырость, здесь стало проще погрузиться в таинственный мир Ларца полного тьмы. В этот период туристы с экскурсий реже заезжали к Клыковым пещерам, создавая вокруг этих таинственных мест еще большую атмосферу мистики и загадки....
Врачам пришлось наложить ей несколько швов, но в целом она чувствовала себя вполне сносно. В окно палаты светило полуденное солнце. У кровати сидел Платон Долмацкий, с любовью и тревогой поглядывая на дочь. Когда девушка открыла глаза, он тихо беседовал с Евгенией Белявской, главным врачом больницы Клыково.
– Не стоит ни о чем беспокоиться, – говорила Евгения. – Девочка у вас крепкая, сильная. Через пару дней вернется домой.
– Спасибо, Евгения. – Платон Евсеевич с благодарностью пожал ей руку. – Этой больнице здорово повезло, что именно вы здесь работаете.
Врач ободряюще похлопала его по плечу и вышла из палаты.
– Папа… – Серафима закашлялась, только сейчас ощутив, как сильно пересохло в горле.
Платон тут же налил ей воды из графина, стоящего на прикроватной тумбочке. Серафима взяла стакан и сделала несколько больших глотков.
– Я предупреждал, что знакомство с Поликутиными тебя до добра не доведет, – мягко произнес Долмацкий. – И вот, видишь, чем все обернулось? Сама чудом в живых осталась.
– Иван действительно мертв?
– Да.
– Поклянись мне… что ты не имеешь к этому отношения, – неожиданно потребовала она.
– Что? – удивленно вскинул брови старик. – Как ты могла подумать такое?
– Поклянись, что ты непричастен к его убийству, – твердо повторила Серафима.
– Если ты так хочешь… – пожал плечами Платон Евсеевич. – Но с чего вдруг такие подозрения?
– Я знаю, как ты к нему относился. А еще слышала кое-что… Перед смертью Поликутин сказал, что вы семнадцать лет назад убили какую-то женщину.
– Господи, что за бред? – вспылил Платон. – И ты ему поверила?!
– А что мне еще оставалось? Правда, он был немного пьян… Но ты ведь так ничего мне и не рассказал!
– Расскажу, – тяжело вздохнул Платон Евсеевич. – Но только когда буду готов к этому. А сначала тебе нужно выздороветь и вернуться домой.
– Я в порядке, – упрямо заявила Серафима.
– Я принесу тебе зеркало, чтобы ты увидела свое лицо. И тогда ты поймешь, что далеко не в порядке, – заверил ее отец.
Серафима промолчала. Она только сейчас заметила стойку капельницы у своей кровати. Прозрачная трубка тянулась к иголке, торчащей у нее из локтевого сгиба.
– Тебе здорово досталось, – заметил отец.
– А что с Климом?
– Мальчишка почти не пострадал. Сейчас его мать занимается организацией похорон… Больше я ничего о них не знаю.
– Мне нужен мой телефон.
– Он лежит на тумбочке рядом с тобой.
Серафима медленно повернула голову и увидела свой мобильник.
