Осенью, когда дни становились короче и ночи – длиннее, а на улицах Клыкова падала промозглая сырость, здесь стало проще погрузиться в таинственный мир Ларца полного тьмы. В этот период туристы с экскурсий реже заезжали к Клыковым пещерам, создавая вокруг этих таинственных мест еще большую атмосферу мистики и загадки....
Привстав на подушке, она дотянулась до него свободной рукой и набрала номер Клима.
Парень ответил лишь после шестого гудка.
– Клим? Привет… – неуверенно произнесла Серафима. – Я… лишь хотела узнать, как ты… И выразить тебе свои соболезнования…
– Я в норме, – безжизненным голосом ответил Клим. – А ты?
– Скоро буду. Меня еще держат под капельницей, но скоро выпишут. Я… Нам нужно увидеться и поговорить.
– А стоит ли? – внезапно спросил парень.
Серафима осеклась.
– Что? – только и сумела выдавить она.
– Хватит, Серафима, поиграли и будет, – неожиданно жестко проговорил Клим. В его голосе зазвучали металлические нотки. – Ты – дочь отъявленного преступника! Отец предупреждал меня об этом. Жаль, что я не прислушался к его словам.
Почему бы тебе не оставить меня в покое? Между нами все кончено.
– Что? – снова повторила Серафима, не веря своим ушам. Ее руки затряслись от волнения. – Ты… ты хочешь со мной расстаться?
– Кажется, я уже это сделал, – отрезал Клим.
– Ты испугался моего отца? Что на тебя нашло, Клим? Я просто тебя не узнаю…
– Испугался? – горько усмехнулся парень. – Вот уж нет! Считай это внезапным прозрением! Забудь мой адрес и телефон.
– Чем я могла тебя обидеть?
– К тебе у меня нет никаких претензий. Но твой отец убил моего.
– Неправда!
– Ты ничего не знаешь. А я отлично помню, что отец сказал мне перед смертью! И знаешь что? Я теперь не успокоюсь, пока не выясню всю правду.
И Клим отключил связь.
Потрясенная Серафима уронила телефон на простыню. Она хотела что-то сказать, но вдруг заплакала. Слезы сами покатились по ее щекам.
– Что-то случилось? – участливо спросил отец.
– Клим меня только что бросил… – Голос Серафимы предательски дрогнул.
– О, какая неприятность! – Платон мягко взял ее за руку.
Серафима прикусила губу, стараясь сдержать слезы. А Платон Евсеевич с довольной улыбкой вышел из палаты и плотно прикрыл за собой дверь.
