Внутри стеклянных коридоров мир Ларса дрожит от каждого шага. Его кожа сверкает на солнце, как перламутр, а глаза ярко-зеленые и полны вопросов – здесь каждый из них может быть ответом. Несмотря на первые морщины и легкий бритый лоб, Ларс сохраняет в себе потустороннее ощущение дикости и свободы, словно окаменевший дух, живущий среди людей....
Откровенно говоря, я не верил в предательство Ньёруны. Она, возможно, невзлюбила меня по каким-то причинам, но, являясь княгиней, не имеет никаких мотивов к предательству. Я бы понял, если бы ее сын был в плену и ее шантажировали бы этим, тогда ее поступок был бы объясним. Логично.
Я нервно заходил по комнате. Мог ли Сигурд выжить? Почему бы и нет? Ведь я, Ларс, тоже не должен был выжить. У Гостомысла умерли все сыновья, поэтому он пригласил на княжение князя со стороны – Рюрика. А вдруг в Сигурда тоже попал попаданец? Ведь я же попал как-то.
Нет, не думаю, что Сигурд выжил. Ведь я точно помню, что его тело с мертвыми глазами смотрело на меня бездонной пустотой. Тот варяг на корабле сказал же мне, что мы отомстим за него. Первые мгновения моего попадания в этот мир были связаны с мертвецом под боком. И даже если бы в тело Сигурда попал кто-то, то он не выжил бы. У него были страшные раны, не совместимые с жизнью. Однозначно, Сигурд не выжил бы, следовательно, Ньёруну не могли шантажировать.
Завтра появится лекарь Метик. Нужно будет как-нибудь обронить словечки с моего века и посмотреть реакцию. Что-то я стал каким-то наблюдателем. В голову лезут идеи о наблюдении и проверки реакции.
– Ларс, – распахнувшаяся дверь, показала испуганное лицо Милены, – там Эса и Ньёруна…
– Что?
– Пошли! Быстрей!
Я вскочил и побежал вслед за пыхтящей, как паровоз, женой в сторону отцовского дома.
"Солнце клонилось к закату. Немногочисленные горожане косились на нового тысяцкого, бегущего за своей женой. Наверное, со стороны это выглядело комично, но мне было не до шуток. Вбежав в дом отца, Милена кинулась в сторону той половины дома, где я еще не бывал. Там находились покои отца. Его сейчас не было дома, он готовился к встрече Ходота с войском. За стенами города ставились шатры и удобства для многотысячной армии.
Мы ворвались в комнату родителей. Эса и Ньёруна, угрожая друг другу острыми предметами, ругались. Эса нервно крутила свой метательный нож, а жена отца побелевшими пальцами сжимала острый кинжал, видимо из арсенала Гостомысла. Их разделяла высокая кровать родителей, иначе они вцепились бы насмерть.
– Что тут происходит? – как можно спокойнее спросил я.
Меня проигнорировали, только от Эсы прозвучала какая-то нецензурщина.
