Автор
В мрачном городском квартале бродила группа журналистов, пытаясь получить интервью от влиятельного реформатора-оппозиционера, который власти стремились умолкнуть. Журналистка чувствовала себя неловко в толпе, хотя острое любопытство заставляло ее следовать за группой. Её кожа покалывала от напряжения и тревоги, когда она думала об угрожающей атмосфере и вероятных рисках интервью....
Я ушла, помнишь? Я продолжаю жить, - не важно, что ей предстояло еще отыскать в себе интерес хоть к чему-то.
- О, я помню, Жаклин. - Его рот искривился, открывая зубы, в чем она увидела жестокость. - К своему вечному стыду, я помню. Поэтому я здесь. Сказать, что прошу прощения за то, что сделал, оттолкнув тебя.
Жаки смотрела на его суровое выражение лица, но даже не надеялась угадать, о чем он думает.
- Ты проделал довольно долгий путь, чтобы извиниться.
- Думаешь, ты этого недостойна?
Она наклонилась достаточно близко, чтобы его пряный аромат защекотал нос.
- То, что произошло между нами, извинениями не исправишь, Асим.
К ее удивлению, он побледнел, блеск в его глазах погас, словно задутая свеча.
- Не говори так. - Он сжал ее руку почти до боли.
- Это правда. Ты ищешь принцессу голубых кровей для брака без любви. Извинениями это не изменишь. - Ее возмущение угасло так же резко, как и вспыхнуло, и вместо него пришла печаль.
"Его другая рука присоединилась к первой, накрывая ладонь девушки.
- Вот в этом ты и ошибаешься.
- Прошу прощения? - Жаки широко раскрыла рот от удивления. Какое бы страдание она ни испытывала, девушка знала, что Асим - человек слова. Даже в последний вечер, когда ее сердце разрезали на кровоточащие кусочки, она видела его сожаление. Мужчина не хотел ранить ее.
Его напряженное лицо казалось твердым, как камень джазирской цитадели.
- Асим? - Она привыкла, что он держал все под контролем, управляясь с любой ситуацией, даже с вопросом избавления от нежелательной любовницы.
Сейчас он не выглядел так, будто все под контролем.
- Я был не до конца честен с тобой. - Его слова звучали как гул, заставляя ее наклониться ближе, пока их головы чуть не соприкоснулись. - Я убеждал себя, что это так. Я даже каким-то странным образом гордился собой, заставив нас принять жестокую правду, что мы не можем быть вместе.
Ее ноздри раздувались, она глубоко дышала, а его закрытые глаза подрагивали. Когда мужчина открыл их, Жаки прочла во взгляде что-то такое, чего не видела раньше. Это удерживало ее так же сильно, как и его руки.
Что-то в груди словно перевернулось. Ее сердце?
- Я боялся, Жаклин. Боялся столкнуться с правдой, к которой не был готов. - Он тяжело сглотнул.
