Автор
В мрачном городском квартале бродила группа журналистов, пытаясь получить интервью от влиятельного реформатора-оппозиционера, который власти стремились умолкнуть. Журналистка чувствовала себя неловко в толпе, хотя острое любопытство заставляло ее следовать за группой. Её кожа покалывала от напряжения и тревоги, когда она думала об угрожающей атмосфере и вероятных рисках интервью....
Она сосредоточила взгляд на лице Асима.
- Когда я сказала вашей бабушке, что хочу написать о традициях гарема, она была полна энтузиазма. Этот образ жизни уже в прошлом, и я хотела бы описать его.
- Вы хотите рассказать о женщинах прошлого?"
"- Я так и сказала, - нахмурилась Жаки. - Женщинах этого дворца и их жизнях. Или, по-вашему, истории женщин не важны? - Жаки была в ударе, слишком заведена.
Наверное, потому, что опасность казалась ей привлекательнее темной пустоты, в которой она обитала последние месяцы. Сегодня, впервые за долгое время, она чувствовала, как кровь бежит по венам.
- История обычно рассказывает о войнах, политике и тех, кто правит страной.
Но то, что происходит в семьях, тоже важно.
- Тем не менее вы построили карьеру, гоняясь за историями о войнах, политике и тех, кто правит разными странами этого мира.
Жаки хлопала глазами, пораженная тем, как много он знал о ее карьере.
- Меня интересует многое. Мое прошлое не говорит о том, что я не могу заняться чем-то другим.
Она, во всяком случае, надеялась, что это так.
Жаки еще не знала, способна ли воплотить эту мечту в жизнь. Но это была единственная ее мечта. Она ухватилась за нее обеими руками.
Султан молча разглядывал ее, словно она была диковинкой. Потому что никто никогда не прекословил ему?
- Ваша бабушка - одна из немногих, кто помнит, как здесь жили раньше. Было бы преступлением не записать то, что она знает. Это часть культуры и истории Джазира.
- Вы очень страстно ко всему относитесь.
- Нет ничего плохо в страстном отношении к своей работе.
Внезапно плечи Жаки согнулись. Вот она здесь, спорит из-за пустяков, в то время как Имран никогда больше не почувствует лучей солнца на своем лице и не увидится с семьей. Потому что она подвергла его опасности.
Он уверенно взял ее под руку, поддерживая.
- Дышите глубоко.
Жаки закрыла глаза и кивнула, пытаясь сквозь боль сосредоточиться на дыхании. Его уверенная хватка возвращала силу.
- Вам будет лучше, если вы присядете.
Жаки открыла глаза, когда он повел ее к кровати. Она чуть не вздохнула от облегчения, когда опустилась на нее.
- Спасибо. Вы ужасно добры.
- Вам нельзя напрягаться. Вы были слишком измучены, и вот последствия.
Она печально кивнула:
- Я… - Жаки покачала головой.
Да что она может сказать? «Я сейчас совершенно разбита», что было бы чистой правдой, но у нее осталось достаточно гордости, чтобы не озвучивать правду.
Она подавила свой истерический смех.
