Автор
Внутренняя борьба трех девочек: Ольга, Наташа и еще одна – в центре внимания этой истории. Сыгравшая роль добрая и злая одновременно, Ольга старается оправдать свой разнобойный характер, поглощая сестер. Каждое непростое действие отражает глубокие сложности семейных отношений. Внутренняя война за внимание и любовь соткана из мелочей детства – игрушек и кукол, но всегда направленная в сторону головы сестры....
– Где тебя носит? – спросила сердитая мать, когда уставшая, голодная Ольга буквально ввалилась в квартиру. – За картошкой некому сходить. Что у тебя с лицом? Ты себя в зеркале видела?
Ольга пошла за картошкой. Спорить с матерью не было сил. Она шла из овощного, несла пакет, и вдруг ее повело. Ольга опустилась на бордюр. Из пакета на дорогу посыпалась картошка. Она сидела и смотрела, как катятся неровные, с черными глазками клубни.
– Кто убирать-то будет? Машина поедет, все раздавит, а здесь люди ходят, – услышала Ольга.
Ольга пришла домой.
– А где картошка? – спросила мать.
– Рассыпала, – ответила Ольга и ушла в комнату.
– Что, всю? – крикнула вдогонку мать.
Ольга не ответила. Она легла на кровать и уснула. Засыпая, успела подумать, что очень хочет есть.
Иван приехал к Ольге сам. Видимо, ему Петя рассказал про Ольгу. Или Наташа.
Он позвонил из автомата около метро.
– Приходи. Около первого вагона. Поговорим, – сказал Иван.
– А почему ты к нам не хочешь прийти? – спросила Ольга.
– Незачем, – ответил Иван и положил трубку.
Они сидели на лавочке. Ольге было неудобно. Хотелось облокотиться – спина болела. Иван ей показался меньше ростом, чем тогда, на свадьбе. И лицо казалось не милым, а каким-то простоватым."
"Иван что-то долго и путано говорил Ольге. Она его практически не слышала. Только обрывками между приходом и отходом поездов. Но главное она уловила – он не может на ней жениться, не может с ней жить, потому что у него ничего нет – ни жилья, ни денег, ни желания.
– А как же ребенок? – спросила Ольга.
Иван пожал плечами. Мол, сама решай. Он встал – подходила очередная электричка. Ольга так и сидела на лавочке. Вдруг Иван повернулся, подошел и проорал под грохот подходящего поезда:
– Если родится девочка, назови Виолеттой!
– Как? – обалдела от неожиданности Ольга.
– Виолетта. Как сырок плавленый «Виола», знаешь?
Иван заскочил в поезд и встал спиной к платформе. Ольга опять, как тогда на станции, долго сидела на лавочке.
– Лучше бы хлеба купила, – сказала мать, зашедшая на кухню. Коробка с плавленым сыром еще долго лежала в холодильнике на верхней полке. Ее никто не открывал. Но у Ольги рука не поднималась выбросить. Выбросила мать, когда мыла холодильник. Ольга еще долго верила, что Иван вернется.
