Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
Она кричала, что ее бедного Макарушку обидели, что она этого так не оставит, что она напишет жалобы во все инстанции, в газету «Правда» и вдобавок прямиком в Кремль, главе Совнаркома лично."
"Побушевав, она схватила бутылку Парамонова и залпом выпила два стакана вина, после чего обозвала его кислятиной и вытряхнула из бутылки в стакан все до капли.
– Душенька, не сердись, – бормотал Косой, увиваясь вокруг нее нашкодившим джинном, который пытается помириться с хозяином. – Душенька, они не нарочно… Они бандитов ловят, ну обознались немножко…
– Не могут отличить бандита от честного человека! – заверещала Александра Львовна, багровея, и опрокинула третий стакан.
– Насилу удалось ее утихомирить, – сказал Парамонов Опалину, вздыхая. – Обидно, конечно. Хотели банду взять, а вместо того… Как там Матвей Семенович?
– Да вроде ничего, – пожал плечами Опалин. – Со всеми расплатился, оставил только на текущие расходы. Уверяет, что никогда еще так легко не расставался с деньгами.
Парамонов прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и посмотрел в окно с таким видом, будто ожидал увидеть за ним новый пейзаж.
– Я пока не стану снимать охрану, – сказал начальник угрозыска, поворачиваясь к собеседнику. – Мне кажется, бандиты струхнули, когда увидели, сколько моих ребят готовы дать им отпор. Они отступили, потому что поняли, что ничего у них не выйдет.
– Отступить-то отступили, но мы до сих пор ничего о них не знаем, – хмуро заметил Опалин. – И мне это не нравится, потому что в меня уже стреляли.
– А ты стреляй первым и не оставляй им шансов, – хладнокровно парировал Николай Михайлович. – Кстати, спасибо за идею насчет портрета Щелкунова. По рисунку художника в одесском угро его опознали. Сегодня как раз получил ответ.
Парамонов взял со стола телеграмму и откашлялся, прежде чем начать читать текст:
– Это Лёва Штык, он же Лев Горбатов, он же Евгений Чугунов, он же Тимофей Бузыкин, он же… ну, дальше еще дюжина фамилий перечисляется… Бандит, многократно судимый, раньше принадлежал к банде Сени Царя.
– А Сеня Царь кто такой? – спросил Иван.
– Да был такой кадр когда-то.
– Налетчик?
– И это тоже. Его расстреляли несколько лет назад.
Опалин задумался.
– А в Ялте есть еще кто-нибудь, кто раньше принадлежал к этой банде? – спросил он.
– Выясняем, – усмехнулся Парамонов. – Думаешь, Щелкунов собрал остатки банды и занял место Сени?
– Да не походил он на главаря, – с раздражением промолвил Опалин.
