Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
Также не стал он прыгать в окошко или, допустим, убегать в дверь, а подсел к столу начальника угрозыска и со знанием дела принялся за дегустацию вина, которое собственноручно готовила теща Парамонова.
После первого же стакана повеселевший писатель и хозяин кабинета начали рассказывать друг другу анекдоты, после второго они почувствовали, что им суждено стать друзьями на всю оставшуюся жизнь, а после третьего Косой даже забыл, как называется его книга, которую экранизировал Борис Винтер.
– Ту… Та… – бормотал он и беспричинно смеялся.
– Макар, – воскликнул Парамонов с чувством, – ты это, того… Извини, что мы тебя помяли… Мы ведь тебя за бандита приняли…
– Да разве это помяли, – махнул рукой Косой. – Вот, помнится, когда я служил в цирке и приударил за одной дрессировщицей…
Он пустился в воспоминания.
Если верить рассказам Макара, судьба порядочно помотала его по белу свету. Он был матросом, работал на лесосплаве, в цирке, на заводе, охотился на медведей, ловил рыбу, служил телеграфистом на станции, воевал, дезертировал, бродяжничал, торговал портретами коммунистических вождей…
Парамонов, почесывая голову, смотрел на собеседника с изумлением.
– Как же ты стал писателем? – вырвалось у начальника угрозыска.
– А я всю жизнь хотел сидеть дома, заниматься чистой работой, и чтоб у меня на все хватало денег, – признался Косой. – Я, знаешь, еще в юности сочинил кой-чего… послал, значит, в «Сатирикон», там Аверченко был редактором. Они прямо в журнале отвечали, что им подходит, а что нет… Мне сразу ответили – не тратьте свое и наше время, ничего у вас не получится.
Но тут явилась Александра Львовна в сопровождении Будрейко, и Косой прервался.
– Боевая женщина, – смущенно признался Парамонов Опалину на следующее утро.
В боевой женщине было от силы полтора метра росту, но она так наскакивала на видавших виды сотрудников, что вогнала всех в ступор.
