Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
Моя сестра всегда уверяла, что у нее очень чуткий сон, но тем не менее факт остается фактом. Окно в кабинете Максима было открыто, ящик выдернут из стола, деньги пропали. И не только они, кстати: кто-то унес его золотые запонки, портсигар и еще несколько памятных вещиц.
– Вам нужно завести нормальную сторожевую собаку, – проворчал Опалин.
– Приму ваш совет к сведению, – Иван Ильич наклонил голову и усмехнулся.
В комнату заглянула Вера Ильинична.
– Просто ужас, что там творится… Вам достаточно света?
Опалин поблагодарил ее, добавив, что все прекрасно, и хозяйка дома удалилась.
Снаружи загремел гром, и собака отозвалась из-под стола жалобным повизгиванием."
"– Вы думаете, что вас обокрали те же люди, которые убили вашего брата? – спросил Опалин у хозяина дома.
– Я почти в этом уверен.
– А вы не думали, что его бывшая жена может иметь какое-то отношение к…
– К чему? К краже?
– Например. Узнала, что бывший муж погиб, вспомнила, что у него хранилась значительная, по вашим словам, сумма.
– Нет, это не она.
– Почему вы так решили?
– Факты, знаете ли. В то время Лиза со своим новым мужем находилась в Симферополе. Кажется, это называется алиби. – Иван Ильич вздохнул. – Нет, конечно, я был бы не против, если бы ее уличили в чем-нибудь этаком и отправили в тюрьму.
– В допр, – машинально поправил Опалин, – сейчас нет тюрем.
– Вы наивное дитя, – промолвил Иван Ильич, качая головой. – Какая разница, как назвать явление, если суть его не изменилась… Назовите тюрьму хоть розой, она все равно розой не станет.
– Я не дитя. – Иван надулся.
– Знаете что, – неожиданно объявил хозяин дома, – мне хочется с вами покурить. Если вас не затруднит, вот там, в углу, лежит коробка…
– Тут только одна коробка, – проворчал Опалин, сориентировавшись по указаниям Ивана Ильича, – и для папирос она великовата.
– Все равно, несите ее сюда.
Когда через несколько минут Вера Ильинична вошла в комнату, она увидела, как ее брат и Опалин попыхивают сигарами, причем у агента московского угрозыска такой вид, словно он столкнулся с сигарами впервые в жизни.
– Ваня, твои гаваны… – пробормотала Вера Ильинична, растерявшись. – Ты же столько лет их берег!
– Пускай, Вера, пускай, – ответил брат, махнув рукой. – Для кого их беречь? Для этого, из рая… из райкома? Да ну.
Хозяйка дома с изумлением поглядела на Опалина и вышла.
– Должен сказать, я понимаю ваши опасения, – начал молодой человек после паузы.
