Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
Ее можно вынести только тараном, и то я не уверен…
Он провел пальцем по дереву и уважительно усмехнулся.
– Будрейко, осмотри здесь все, – распорядился Парамонов. – Ищи оружие.
– «Маузер» на столе, – подал голос Опалин. – Возле вазы.
Будрейко поспешно завладел оружием, словно хозяин комнаты мог обратить его против них.
В глазах Хвостова застыла усталость. Он явно испытывал упадок сил.
– А теперь давай по-хорошему и без сказочек, – попросил Парамонов. – Так что здесь было?
Хвостов испуганно поглядел на него.
– Я никого не убивал, – пробормотал он.
– Ты самострел себе устроил! – заорал Парамонов, перестав сдерживаться. – Пять-шесть человек стреляли в него в коридоре… и ему только предплечье оцарапало! Ты что, думаешь, доктор не понял, что ты сам в себя стрелял? Не на такого напал!
Опалин почему-то не сомневался, что Андрей Витольдович ничего не сказал о самостреле, но ссылка на врача окончательно добила Хвостова.
Совершенно неожиданно для всех он закрыл лицо руками и всхлипнул.
"– Всю жизнь… всю жизнь! – донеслось до тех, кто находился в комнате. – За что? Судьба меня бьет и бьет… устал я, понимаешь? Хоть раз… приличная работа… юг! И тут! Выстрелы… А потом дверь пытались выбить! Что я должен был делать? – закричал он, жалко кривя рот. – Их уже убили без меня… Если бы я вышел из комнаты, это бы никого не спасло, поймите!
– Ты признаешься, что только что наврал нам? Признаешься, что прятался тут, а потом устроил самострел и придумал, что тебя ранили бандиты?
– Он меня уничтожит… – проскулил Хвостов.
– Кто? – спросил Парамонов.
– Кто, кто… Ее муж. Он же души в ней не чаял…
– Ты хоть кого-нибудь из нападавших разглядел? – вмешался Опалин. Хвостов всхлипнул и вытер лицо рукой.
– Я тут сидел… за дверью… Только в окно видел, когда они убегали…
– Описать их сможешь?
– Да темно было…
– Может быть, ты слышал, как они между собой разговаривали?
Парамонов нахмурился.
Ему не нравилось, что какой-то щенок взял допрос на себя, но он решил подождать и посмотреть, чего Опалину удастся добиться.
– Я выстрелы слышал, – пробормотал Хвостов, проведя рукой по лбу. – Потом она закричала…
– Кто?
– Нина Фердинандовна. Это было ужасно… Я едва узнал ее голос. Она… она кричала что-то вроде «Ты не посмеешь», потом «Не надо, я тебе все отдам». Потом я услышал два выстрела, и дальше было тихо, но недолго.
