Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
– Мало ли куда преступник мог ее спрятать… Мог и передать кому-нибудь другому… незаметно.
Селиванов вздохнул, потирая висок. Потом решился.
– Ваня, это то, что Терентий Иваныч в своей манере называет «усложнением сущностей». Это значит вот что: когда в закрытой комнате, где находились муж и жена, ты видишь труп жены, а муж начинает тебе втирать очки насчет злодея, который влез в окно, прилетел по воздуху и так далее…
– А Терентий Иваныч, – перебил собеседника Опалин, – еще учил меня, что не грех иногда посмотреть на результат преступления.
– Ты просто терпеть его не можешь, – сказал Селиванов, буравя собеседника недоверчивым взглядом.
– Нет, Вася, совсем не то. Я просто отдаю ему должное. Он – змея, и глаза у него змеиные. Он умеет набраться терпения и ждать, он улыбается людям, которых решил убить, и ничто не заставит его переменить своего решения. Он долго выжидал, когда настанет удобный момент, чтобы избавиться от Нюры и Пелагеи Ферапонтовны.
– Ваня, ты не можешь знать, о чем он сожалеет или не сожалеет. Извини, но это все домыслы. Другое дело, если бы ты нашел у него орудие убийства, или если бы во время обыска у него обнаружили «Алмазную гору»…
– Знаю.
Селиванов задумался.
– У тебя есть какие-нибудь доказательства того, что он с антипатией относился к невесте или к ее матери? – спросил он.
– Есть. Он избегал на них смотреть.
– Ваня…
– Ну да, ты мне сейчас скажешь, что это не доказательство. Но на Лёку-то он смотрит, и очень даже тепло.
