Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
Память услужливо подкинула ей подробности визита Парамонова к предыдущим жильцам Варвары Дмитриевны, симпатичнейшей и тишайшей паре, в которой супруга оказалась аферисткой со стажем, а муженек ее – фальшивомонетчиком и вдобавок многоженцем.
Опалин на многоженца никак не тянул, и старая дама предчувствовала худшее.
Парамонов постучал в дверь, и, чувствуя во всем теле премерзкую слабость, Варвара Дмитриевна пошла открывать. Пиль злобно сверкнул на гостя глазами, вздыбил шерсть и провалился куда-то в иное измерение, вход в которое доступен только котам.
По крайней мере, хозяйка никогда не могла понять, куда он так внезапно исчезает.
– Опалин у вас? – спросил начальник угрозыска.
Лукомская слабо кивнула.
– Спит, – пролепетала она.
– Да? Гм… Ну ладно, я подожду, когда он проснется.
Варвара Дмитриевна в ужасе моргнула.
Происходило нечто невероятное, фантастическое, не имеющее названия. Краснорожий разбитной Парамонов, который имел привычку в любое ялтинское жилище вваливаться, как к себе домой, ни с того ни с сего сделался тих, как маргаритка, говорил негромким голосом и даже боялся разбудить ее жильца.
– Может быть, вы пока выпьете чаю? – робко предложила она.
Николай Михайлович мало что на свете не любил так, как чай.
Кофе, допустим, – солидный напиток солидных людей, какао – пожиже, но тоже ничего, со спиртным вообще не возникает никаких вопросов, в меру охлажденный квас – счастье в чистом виде, нарзан – ладно, пес с ним, раз кому-то он нужен, а вот чай – черт знает что такое. Вода с какими-то дурацкими листиками.
– Если вас не затруднит, – кисло пробормотал Парамонов, снимая фуражку и запуская пятерню в ежиком стриженные волосы, которые уже начали отступать со лба.
Когда Опалин проснулся и вышел из-за ширм, первым, что он увидел, было изумленное лицо начальника угрозыска, который держал в своих лапищах одну из крошечных чашечек Варвары Дмитриевны и с благоговением таращился на содержимое.
Чай у Лукомской всегда получался замечательный, и когда старую даму просили выдать секрет ее чудесного напитка, она с конфузливым смехом отвечала: «Главное, не жалеть заварки!»
Начальник угрозыска выпил пять чашек кряду и поневоле задумался о том, как он прежде недооценивал чай, но тут появился его соратник, и Николай Михайлович тотчас изгнал из головы все посторонние мысли.
– Ну что, как ты после вчерашнего? – спросил Парамонов, живо повернувшись в сторону Ивана и окидывая его быстрым взглядом.
