Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
– Не ранил он тебя?
– Промазал. Да там темно было, – буркнул Опалин. – Получили мою записку?
– А то! – Начальник угрозыска допил содержимое своей чашки и поставил ее на блюдце. – Я правильно понимаю, что этот малый трижды выстрелил в тебя, прокричал: «Ничего, до Кауфмана мы еще доберемся!», и бросился наутек?
– Все верно. Я побежал за ним, тормознул знакомого шофера, мы погнали этого стрелка на машине, но он, зараза, ловкий. Как он мчался – любо-дорого было видеть. А в старом городе он исчез.
– Приметы запомнил?
– Сопляк какой-то, – ответил Опалин хмуро.
– М-м, негусто, – промычал Парамонов. – Жил в общежитии, раньше будто бы работал реквизитором на Одесской кинофабрике. На Ялтинскую устроился в июне, как раз перед тем, как начались съемки.
– Кто его взял на работу? – буркнул Опалин, насупившись.
– Как кто? Администрация.
– А проверить не догадались?
– Ты в курсе, сколько платят реквизитору? – вопросом на вопрос ответил Парамонов. – Он произвел хорошее впечатление, был готов немедленно приступить к работе, ну его и приняли.
– А с общежитием что?
– Он туда приходил только переночевать. Ни с кем практически не общался.
– А вещи? Что с его вещами?"
"– С вещами интересно, – усмехнулся Парамонов. – В его комнате мои ребята нашли запертый чемодан.
– Может, кто-то из соседей свистнул? Вещи забрал, а вместо них…
– Да не похоже. Газета-то не местная, а одесская.
С некоторым опозданием они вспомнили, что у их разговора имеется свидетель, и повернулись к Варваре Дмитриевне, которая с изумлением взирала на них сквозь свое старомодное пенсне.
– Не обращайте внимания, это мы по работе беседуем, – сказал Опалин, смущенно улыбнувшись.
– Я, пожалуй, принесу еще чаю, – промолвила старая дама с достоинством и удалилась.
Когда она ушла, Иван сел напротив начальника угрозыска, поставил локти на стол и уперся подбородком в руки.
– Говорил я тебе – бандюки у тебя тут шастают, – негромко напомнил он.
– Не наши, а залетные, – хладнокровно парировал Парамонов. – Эх, Ваня, перемудрил ты с Щелкуновым. Дал бы ему по башке да приволок ко мне, я бы из него быстро выбил, кто он такой да что замышляет.
