Пианист Месяцев Игорь возвращается из гастролей по Германии, где его внутренний мир сталкивается с инстинктами и реальностью. Между любовью к семье и сложными отношениями с сыном Аликом возникает глубокий конфликт. Инстинкт самосохранения и личные переживания создают напряженную атмосферу.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Лавина»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Пианист Месяцев Игорь возвращается из гастролей по Германии, где его внутренний мир сталкивается с инстинктами и реальностью. Между любовью к семье и сложными отношениями с сыном Аликом возникает глубокий конфликт. Инстинкт самосохранения и личные переживания создают напряженную атмосферу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пианист Месяцев Игорь возвращается из гастролей по Германии, где его внутренний мир сталкивается с инстинктами и реальностью. Между любовью к семье и сложными отношениями с сыном Аликом возникает глубокий конфликт. Инстинкт самосохранения и личные переживания создают напряженную атмосферу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Я так люблю твои руки…
Он стал нажимать на ее клавиши. Она звучала, как дорогой рояль.
А композитор кто? Любовь, страсть, тишина. И снежная крупа, которая сыпала, сыпала, сыпала с неба.
Алика выписали из больницы.
Врач Тимофеев разговаривал с Месяцевым в своем кабинете. Он сидел за столом в высоком колпаке, как булочник.
– Ваш сын освобождается от армии, – сказал Тимофеев.
– Спасибо, – поблагодарил Месяцев. – Очень хорошо.
– Нет. Не очень хорошо. У него психическое заболевание.
– Это моя жена перестаралась, – объяснил Месяцев.
– Ваша жена здесь ни при чем. Военно-психиатрическая экспертиза определила диагноз: шизофрения, гебоидная симптоматика.
– И что дальше? – растерялся Месяцев.
– Ничего. Поставим на учет в ПНД.
– Психоневрологический диспансер. Таких больных ставят на учет.
Месяцев вспомнил, что, когда он выезжал за границу, у него требовали справку из психоневрологического диспансера. И когда получал водительские права – то же самое. Он ходил в диспансер, и ему выдавали справку, что он НЕ СОСТОИТ на учете. Психически неполноценные люди не водят машину и не ездят за границу. Клеймо. Как на прокаженном.
– А можно не ставить на учет? – спросил Месяцев.
Или диспансер, или армия. Ловушка.
Тимофеев считал разговор законченным. Но Месяцев так не считал. Ему хотелось как-то развернуть события или хотя бы смягчить. Хотелось поторговаться с судьбой.
– Шизофрения – это болезнь яркого воображения. Вы думаете, вы нормальный? Или я? Почти все гении были шизофрениками.
– Наверное, есть больные гении, а есть здоровые. – Тимофеев дипломатично уходил от спора.
– Гений – уже не норма. Норма – это заурядность.
– У вас по мужской линии были душевнобольные? – спросил Тимофеев.
Месяцев понял, что торговаться бессмысленно.
– Сумасшедших не было. А алкоголик был.
– Ну вот. Алкоголизм – тоже душевное заболевание.
Месяцев тяжело замолчал. Потом спросил:
– Малые нейролептики. Корректируют поведение. Но вообще это не лечится.
– Метафизическая интоксикация.
Месяцев тронул машину. Увидел себя возле своего старого дома. Сработал стереотип. Он слишком долго возвращался к этому дому из любой точки земного шара.
У подъезда стояла Аня.
– Ты пришла или уходишь? – спросил Месяцев.
– Ухожу. Я привозила им картошку.
Раньше картошка была на Месяцеве. Он привозил с базара мешок и ставил на балконе. Хватало на два месяца.
– А почему ты? – удивился Месяцев.
– Потому что больше некому.
Аня не ответила. Наступило тяжелое молчание.
– Ты плохо выглядишь, – заметила Аня. – А должен выглядеть хорошо.
– Почему? – не понял Месяцев.
– Потому что Алик болен. Мы все должны жить долго, чтобы быть с ним.
– Это не болезнь, – упрямо сказал Месяцев. – Просто выплескивается яркая личность.
