Автор
Каждое утро наполняется радостью и осознанием, что мир за пределами этих стен несет с собой лишь вдохновение. В окнах Лаврушки — зеленый город на фоне бескрайнего неба, где каждая секунда кажется необычайно важной и привлекательной. Задумчиво наблюдать за этим чудом природы перед тем, как погрузиться в мир книг и мыслей, становится приятным атрибутом каждого дня....
Все отрицательно покачали головой. Никто не думал о том, чтобы взять ключи, когда убегал из дома.
– Еще не поздно. Давайте звонить, – Андрей нажал на дверной замок. Все напряглись, затаились. И только я не могла перестать думать и наслаждаться тем, как Лаврушка нежно поглаживал тыльную сторону моей ладони подушечкой большого пальца.
Тихие шаги за дверью внутри квартиры, шорох открываемого замка и дверь, наконец, открылась. На пороге стоял папа. Придирчиво нас оглядев, без капли веселья в синих глазах, отошел в сторону и указал рукой вглубь квартиры.
– За стол переговоров. Живо!
Всё сжалось. Вообще всё. Всё, что только есть в организме и имеет функцию сжиматься, сжалось так, что и иголочка не проскочит.
Весь наш скандальный квартет медленно переглянулся и все как один поняли, что сколько бы нам всем не было лет, и какой опыт не хранился бы за плечами, в момент, когда ты видишь, что родитель не в духе, рефлекторно сжимается всё, что сжималось еще в далекие детские года.
– Нам руки помыть или шею? – спросила я аккуратно, видя, что папа не настроен шутить.
– Руки, – прошелестел его голос. – И рот с мылом тоже. Ясно, девочки?
Поочередно посмотрев на меня и Свету, папа прошел в гостиную, где мама звенела посудой.
Мы снова переглянулись и гуськом, почти на цыпочках, прошли в ванную комнату, где поспешили скорее помыть руки. Потому что еще с детства известно, что чем дольше ждет родитель, тем злее он становится.
Тем же молчаливым отрядом вошли в гостиную, где мама натирала бокалы и составляла их на стол.
– О, ребятки! – воскликнула она, увидев нас. – А вы чего в магазин-то бегали так поздно?
– В магазин? – нахмурилась Света.
Бросили взгляд на папу, который за спиной мамы демонстрировал нам отлично сложенный кулак. Очень… говорящий кулак.
– Так это… – почесала я нос и тут же одернула руку, потому что чесать нос – первый признак вранья. – Хлеб дома кончился.
– Есть он, – теперь мамина очередь непонимающе хмуриться.
Папин кулак стал еще более угрожающим.
– Так черного захотелось. С отрубями, – пришел нам всем на помощь Андрей.
– Ой, да, – мечтательно возвела мама глаза к потолку. – Иногда тоже хочется черного хлебушка. Купили?
Папин кулак действовал как волшебная палочка, запускающая механизм маленькой лжи.
– Не купили.
– Кончился.
– Не свежий.
– Завтра купим.
Наш квартет пел красиво и, в общем-то, слажено.
